Вторая эмиграция

Отношения Ленина с Богдановым становились все более напряженными. В политический спор вмешалась философия. Богданов читал труды Иммануила Канта, неокантианцев Рихарда Авенариуса и Эрнста Маха , с уважением относился к Марксу, но не делал из него идола. На даче «Ваза» он писал книгу «Эмпириомонизм», где излагал свои философские взгляды. В отличие от Богданова, Ленин не проявлял особого интереса к философским дискуссиям, охватившим всю просвещенную Европу. Когда Богданов заявил, что философские убеждения Ленина, его представления об абсолютной истине, вечных категориях мысли и демонстрируемой реальности окружающего мира — давным давно устаревшая чепуха, Ленин пришел к выводу, что пора нанести решительный удар по Богданову и его мировоззрению.

Терять Ленину было нечего. Его противники в большевистской фракции набирали силу и в России и за рубежом, а сторонники оставались в меньшинстве. К тому же было ясно, что в ближайшее время революционный кризис в России вряд ли повторится.

Следовательно, можно было приступать к старой тактике раскола. На случай, если второй эмиграции суждено будет затянуться, Ленин хотел иметь надежную и активную большевистскую фракцию, созданную по его, Ленина, образу и подобию.

Когда Горький пригласил Ленина вместе с Богдановым в Италию, на остров Капри, Ленин поначалу отказался, несмотря на то что раньше сам просил Горького о приглашении, но в апреле 1908 года, еще до переезда в Париж, все же приехал на Капри. Он старался не показывать неприязни к Богданову, играл с ним в шахматы и, как с удивлением замечал Горький, «проигрывая, сердился, даже унывал, както подетски»21. Ленин хотел быть первым во всем и видел в Богданове лишь конкурента, несмотря на то что оба они избегали разговоров о политике. Только на рыбалке Владимир Ильич понастоящему отдыхал. Местные рыбаки научили Горького и Ленина ловить рыбу без удочки, наматывая леску на указательный палец. Когда рыба клюнет, леска задрожит, зазвенит. «Кози: дринь — дринь. Ка пиш?» — говорил итальянец. Забавное объяснение понравилось Ленину. Когда рыба наконец клюнула, он азартно закричал: «Ага! Дриньдринь!». Так и прозвали его итальянские рыбаки. За долгую политическую жизнь у Ленина было множество прозвищ и партийных псевдонимов, но лишь одно из них, «синьор Дринь дринь», не имело к политике никакого отношения. После отъезда Ленина рыбаки, встретив Горького, спрашивали: «Как живет сеньор Дриньдринь? Царь не схватит его, нет?».

Всего лишь неделю провел Ленин на Капри. Он плохо понимал итальянский язык и совсем не понимал неаполитанский диалект. Но за эти дни он постарался увидеть как можно больше местных достопримечательностей: он взбирался на Везувий, побывал в неаполитанском Национальном музее. В Италии Ленин ожил. Уютная вилла, где жил Горький, лазурное море, рыбалка, романтические итальянские баллады, жизнерадостные и гостеприимные местные жители вернули ему бодрое настроение и силу духа. Ленин был готов к новым политическим схваткам.

В поезде, шедшем из Неаполя через Рим, через Альпы в Швейцарию, Ленин окончательно решил: как только вернется в Женеву, сразу же заявит о решительном разрыве с Богдановым и объявит кампанию по очистке большевистской фракции от его сторонников. Но войны с Богдановым не получилось.

Богданов, в отличие от Ленина, совсем не был одержим организационными мелочами, он устал от бесконечных внутрифрак ционных интриг, не оставлявших времени на писательский труд.

Конфликты с Лениным надоели Богданову, и после встречи на Капри он, не вступая с ним в перебранку, просто вышел из состава редакции большевистской газеты «Пролетарий». Но пока Богданов оставался в составе Большевистского центра, Ленин не мог быть уверенным, что ему удастся убедить всех членов фракции в необходимости участия в работе Государственной думы и других легальных общественных организаций. Горький пытался доказать себе и друзьям, что в разногласиях с Богдановым Ленин не дойдет до раскола фракции. Писатель ошибался: Ленин твердо решил идти на окончательный разрыв с Богдановым.

Раскол стал возможен благодаря тому, что незадолго до этого группе Ленина удалось добиться определенной финансовой независимости от Богданова. И произошло это весьма необычным путем. В 1907 году внезапно скончался Н. П. Шмит, молодой племянник богатого московского промышленника Саввы Морозова, симпатизировавший революционерам, Его капитал, составлявший не одну тысячу рублей, достался двум его сестрам. При участии Ленина большевики придумали смелый план: сторонники Ленина В. К. Таратута и А. М. Андриканис должны были вскружить сестрам головы и добиться их согласия на вступление в брак. Тогда наследство Николая Шмита в качестве приданого перешло бы к мужьям, а от них — в партийную казну. С точки зрения нравственности этот план был более чем сомнительным, но Ленин считал его вполне приемлемым: что во благо революции, то и хорошо. С юных'лет Ленин говорил, что в политике нет места сентиментальным чувствам, и вот теперь парадоксальным образом сентиментальные чувства должны были послужить политическим целям.

В разговоре с друзьями Ленин признался, что сам он не смог бы осуществить подобный план — не хватило бы наглости. Ленин был воспитан поджентельменски, и лично ему все в этой затее было не по вкусу. Но при этом он имел явную слабость к нахальным, грубоватым большевикамрабочим типа Таратуты: «Он хорош уже потому, что ни перед чем не остановится. Вот скажите мне прямо, смогли бы вы ухаживать за богатой купчихой ради ее денег? Нет. И я бы не стал, не смог бы себя преодолеть. А Виктор смог... Вот что делает его незаменимым».

Как это ни удивительно, дерзкий план удался. Хитроумные соблазнители убедили девушек согласиться на брак. Ленин нервно ждал, что же будет дальше. Теперь все зависело от того, насколько верными партийному долгу окажутся новоиспеченные мужья. Андриканис, не выдержав соблазна, перехитрил Ленина и денег не отдал, Таратута тоже вначале повел себя не совсем так, как от него ожидалось, но в конце концов его удалось убедить и он перечислил в партийную казну значительную сумму денег. Группировка Ленина наконец добилась финансовой независимости от Большевистского центра, от Богданова и его приверженцев.