Первые шаги в сторону революции

После возвращения из сибирской ссылки путь Владимира Ильича Ульянова в революцию лежал не через Петербург или Псков, а через Цюрих, Мюнхен и Лондон. Владимир знал, что члены «Союза борьбы» находятся под колпаком у полиции, а их переписка контролируется. Он вновь подал прошение о выдаче ему заграничного паспорта. Очевидно, в полиции решили, что за границей с ним будет меньше хлопот, потому что 5 мая Владимир уже держал в руках долгожданный паспорт. Во второй половине июля он уехал из России. Его целью был Цюрих, где проживал Плеханов.

Полиция разрешила Владимиру навестить жену перед отъездом. Вместе с ним в Уфу из Москвы поехали Мария Александровна и Анна. Ехали поездом, затем пароходом. В дороге брат и сестра говорили о семейной родословной. Впервые Владимир узнал, что среди его предков со стороны матери были евреи. Вполне возможно, что к этому времени он уже знал о «татарских» (как их называла Анна) корнях отца. Но о еврейских корнях матери Анна узнала, скорее всего, не раньше 1897 года, когда Владимир уже был в ссылке. Так что не исключено, что очередную новость о своей родословной Володя услышал именно на борту парохода, идущего в Уфу. Впрочем, не так важно, когда именно это произошло; гораздо важнее, как сам Ульянов воспринял эти новости, и здесь у историков нет никаких сомнений: Владимир высоко ценил евреев, о чем и сказал сестре. За примером не надо было далеко ходить — евреем был близкий друг

Ульянова Юлий Мартов. Ульянов не сомневался, что именно благодаря значительному еврейскому населению южных регионов России революционная деятельность в этих регионах развивается активнее, чем в Москве3. Не по этому ли поводу он раскритиковал «вялый и расхлябанный» русский характер и сказал, что люди со смешанным этническим происхождением очень полезны обществу?

В Уфе Владимир познакомил мать и сестру с тещей. Надежда Константиновна с матерью проживали в доме на углу улиц Тюремной и Жандармской (Владимир язвил, что более подходящего адреса для его жены не найти). К огорчению Нади, женщины не очень поладили между собой. Впоследствии Надя жалела, что родня мужа не задержалась в Уфе подольше, и винила себя за то, что слишком была занята работой. Чтобы заработать на проживание, Наде пришлось заняться репетиторством, кроме того, она писала для различных журналов статьи по теории педагогики.

Проблемы отношений между родственниками не очень волновали Владимира. Он думал об эмиграции, и чисто практические вопросы беспокоили его намного больше. Возвращаясь из Уфы в Подольск вместе с матерью, Ульянов радовался, что после его возвращения из ссылки ее расшатанные нервы более менее пришли в порядок. Пока Володя был в Сибири, Мария Александровна постоянно болела. Увидев сына живым и здоровым, она успокоилась и повеселела. В Подольске Владимир замечательно отдохнул, целыми днями гуляя и купаясь в озере Пахра. Места здесь были совсем неплохие — широкие поля и березняки, где в изобилии росли грибы, но Владимир уже решил, что уедет. Да он и не смог бы остаться в Подольске, даже если бы и захотел, так как местом его проживания был определен Псков. Но туда Ульянов не поехал. Из Москвы его путь лежал через Смоленск и Варшаву. По дороге в «русскую Польшу» Владимир задерживался в разных городах, где встречался с местными марксистами. Он не знал, что за каждым его шагом пристально следят агенты «охранки»6. Революционеры Российской империи определенно недооценивали силу тайной полиции. Но Ульянова ничто не смогло бы остановить, он хотел действовать и действовал.

В Швейцарии Владимира приняли члены плехановской группы «Освобождение труда». В Цюрихе, на Хофбанплатц, его встретил Павел Аксельрод. Радость встречи омрачало лишь одно: привезенный из России план создания марксистской газеты оказался камнем преткновения. «Освобождение труда» отлично справлялось с выпуском книг и брошюр, но для свержения империи Романовых этого было недостаточно. Необходимо было создать марксистскую газету и организовать политическую партию. Первые шаги в этом направлении были сделаны в марте 1898 года в Минске, где девять активистов марксистского движения провели Первый съезд Российской социалдемократической рабочей партии (РСДРП), как они назвали это мероприятие. В манифесте съезда (а организатором его создания был не кто иной, как Петр Струве) было заявлено, что революцию против династии Романовых возглавит рабочий класс, а результатом ее станет установление демократической республики. Через несколько недель все участники съезда, кроме одного, были арестованы. Действующая партия так и не была создана.

Первый съезд РСДРП, в общих чертах, следовал плехановскому пониманию марксизма, но в Российской империи, где марксизм толковался невероятно широко, оно было далеко не единственным. При всем уважении к Плеханову, никто не мог гарантировать, что именно он будет определять ход дискуссии на гему, когда проводить Второй съезд РСДРП и проводить ли его вообще. Среди российских марксистов одни требовали немедленного возобновления террористических актов, другие предлагали направить рабочее движение в неполитическое русло и свести его к профсоюзным акциям, третьи вообще были уверены, что революцию должен совершать средний класс, а вовсе не рабочие. Ульянов настаивал, что в условиях такого разнобоя необходимо как можно скорее создать марксистскую газету, которая не только будет способствовать организации созыва партийного съезда, но и обеспечит триумф плехановской линии в новой партии.

Новый толчок этим идеям дало появление на рубеже столетий ряда серьезных конкурирующих политических группировок. На протяжении 1890х годов марксисты доминировали в политических и экономических дебатах о кризисе монархии. Сторонники народовольческих идей теснились в малочисленных и малорезультативных кружках вроде тех, которые посещал юный Ульянов в Казани и Самаре. Эти группы не оказывали особого влияния на общественное мнение. Либералы имели возможность публиковаться в легальной прессе, однако у них не было практически никаких формальных организаций. Но теперь у марксистов появились серьезные конкуренты. В 1901 году Виктор Чернов организовал партию социалистовреволюционеров (эсеров). Новая партия воскрешала старые идеи народников о том, что будущее социалистическое общество окажется более эффективным, если оно будет основано на традициях деревенской общины. Даже либералы, хотя и не имели пока своей партии, активно пропагандировали свои идеи, и недалек был тот час, когда «легальный марксист» Петр Струве перейдет на их сторону и окажет помощь в создании организации, на основе которой впоследствии возникла партия конституционных демократов (кадетов).

Ульянов убеждал товарищей, что время работает против марксистов, и поэтому крайне необходима единая марксистская газета, организованная и обеспеченная должным образом. Он мог надеяться на помощь со стороны своего нового друга Александра Потресова, у которого были связи с петербургской предпринимательницей Калмыковой, владелицей книжного магазина.

Калмыкова, снабжавшая Ульянова книгами во время сибирской ссылки, с революционными активистами не торговалась. Узнав от Потресова о плане создания марксистской газеты, она согласилась стать спонсором первых номеров.

Ульянову пришлось решать множество практических вопросов. Вопервых, редколлегия газеты должна была иметь возможность быстро и разными путями связываться с крупнейшими промышленными центрами России. Швейцария была слишком далека от России. Гораздо больше подходил для этой цели южногерманский Мюнхен. Здесь предстояло поселиться Ульянову, Александру Потресову и Юлию Мартову, здесь же должны были находиться и ветераны революционного движения — Георгий Плеханов, Павел Аксельрод и Вера Засулич.