Последние дни "Искры" в Мюнхене

«Искрой» заинтересовалась баварская полиция. Оставлять редакцию в Мюнхене становилось опасно, необходимо было найти такое место, где никто не обращал бы особого внимания на иностранных марксистов. Очевидной альтернативой Баварии была Швейцария, но конфликты с Плехановым были еще слишком свежи в памяти, поэтому молодые искровцы задумали поискать для размещения редакции другое место. Решили попытать счастья в Лондоне. Местная полиция славилась безразличным отношением к революционерам, и не только к зарубежным, но и к немногим британцам, попадавшим в ее поле зрения. К тому же в Лондоне имелась прекрасная почтовая связь, а местные музеи, библиотеки и картинные галереи были ничуть не хуже, чем в любом крупном европейском городе.

Итак, Ленину и Надежде Константиновне пришлось собирать вещи и уезжать из Мюнхена. С короткими остановками в Кельне и Льеже они добрались до ЛаМанша, пересекли на пароме пролив, пересели на поезд и в один из апрельских дней 1902 года сошли на перрон лондонского вокзала Виктория. У вокзала Ульяновы сели в двухколесную повозку и поехали в район СентПанкрас. Российский эмигрант и сторонник «Искры» Николай Алексеев заранее снял для Ульяновых квартиру в доме номер 30 на Холфордсквер. Неподалеку, на Сидмаут стрит, нашли себе жилье Мартов, Потресов и Засулич.

Благодаря личным контактам Ленин получил рекомендательное письмо генерального секретаря Всеобщей федерации тредюнионов И. X. Митчела для получения права входа в Ридинг-Рум (читальный зал) музея. Вскоре в журнале читального зала появилась запись о юм, что к числу постоянных читателей прибавился «доктор Якоб Рихтер». По рабочим дням Ленин обычно забегал вначале на Сидмаутстрит, решал необходимые дела с Мартовым, а ттем шел в Британский музей, где под огромным стеклянным куполом РидингРум его ждало постоянное рабочее место, стол помер L13. Незадолго до выхода в свет очередного номера «Искры» к обычному маршруту добавлялось посещение типографии на Клеркенвилл-Грин.

Здесь, в треугольнике между Холфордсквер, Грейт-Рассел стрит и Клеркенвилл-Грин, среди кварталов эпохи короля Георга, террасами спускающихся по лондонским холмам, проходила политическая жизнь Ленина. Искровцы были довольны своим местом жительства: они приехали в Лондон не для контактов с британским трудовым движением, а для возможности спокойно сосредоточиться на пропаганде своей партии. В этом отношении районы СентПанкрас и Блумсбери подходили как нельзя лучше. Лондон нравился Ленину все больше и вскоре стал, наряду с Женевой, одним из его любимых городов Европы.

(Для сравнения, Москва казалась ему «скверным» местом.) В Лондоне можно было не опасаться Управления Охраны, здесь были великолепные библиотеки, надежная типография и превосходная связь, и к тому же — все условия для отдыха. Владимир и Надя любили по воскресеньям ходить в знаменитый Гайдпарк послушать выступления ораторов под открытым небом или же садились в омнибус и ехали осматривать город, любуясь с верхней площадки зеленью парков и скверов.

Богемный образ жизни товарищей, совместно проживавших в квартире на Сидмаутстрит, раздражал Ленина. «Коммуна», — презрительно именовал он их жилье. Язык разоблачал Ленина: марксист, верящий в неизбежность и желательность построения коммунистического общества, с отвращением воспринимал идею коммунальных квартир. Слово «коммуна» было для него ругательным; он предпочитал язык порядка, аккуратности и послушания. Богемные привычки товарищейискровцев являлись для Ленина воплощением худших черт характера восточноевропейской интеллигенции:

«Он больше всего любил порядок, царивший всегда в его кабинете и в его комнате, в отличие, например, от комнаты Мартова: у Мартова всегда был самый хаотический беспорядок — всюду валялись окурки и пепел, сахар был смешан с табаком, так что посетители, которых Мартов угощал чаем, часто затруднялись брать сахар. То же самое творилось и у Веры Засулич».