Продолжение. Каким должно быть новое правительство ?.

В результате появилась книга «Империализм как высшая стадия капитализма». По просьбе Ленина Анна Ильинична нашла возможность легальной публикации книги в Петрограде, однако перед подписанием контракта с издателем она отредактировала труд брата, благоразумно вырезав из него множество едких выпадов в сторону Каутского. Ленину приходилось либо соглашаться с правками, либо разрывать контракт. Он решил уступить, хотя и без особого удовольствия. Публикация книги была назначена на 1917 год. Однако книга об империализме, предназначенная для издания в имперском государстве, вышла в свет уже после падения монархии в феврале 1917 года.

К моменту выхода книги уже существовала богатая марксистская литература, посвященная проблемам империализма. Идеи Рудольфа Гильфердинга развивали Карл Радек, Роза Люксембург, И. И. СкворцовСтепанов , Николай Бухарин и Карл Каутский. Все они сходились на том, что капитализм вступил в период зрелости, характеризующийся доминированием «финансового капитала». Национальные экономики, конкурирующие между собой в силу самой природы капитализма, вынуждены искать внешние рынки, захватывать колонии и воевать с другими империалистическими государствами за их колонии и внешние рынки.

Эта литература оказала на Ленина немалое влияние. Эффективность немецкой военной экономики произвела на Ленина не меньшее впечатление, чем на Гильфердинга. Военное регулирование производства и потребления, получившее в Германии ироническое наименование «Kriegsozialismus» (военный социализм), по мнению Гильфердинга, могло принести социалистам немалую пользу, создав одну из предпосылок для всеобщей социалистической революции. Однако во всем остальном Ленин был категорически не согласен с Гильфердингом. Тот считал, что в революции можно и следует избежать насилия; Ленин, наоборот, не видел никакого другого пути совершения революции, кроме насильственного. «Надо сначала взять самим власть, — пишет он, — а не зря говорить о „власти"».

Гильфердинг и Каутский считали возможным такой вариант разрешения конфликтов между капиталистическими странами, когда конфликтующие стороны придут к соглашению о совместной эксплуатации колоний. Этот план ужасал Ленина, принять его означало согласиться с Тем, что капитализм будет существовать вечно.

Прогноз Ленина представлял собой абсолютно противоположную картину: интересы империй с неизбежностью должны сталкиваться. Существующие империи Ленин расположил по уровню экономического прогресса. Первое место он отдал США, за ними следовали Германия и Япония, затем Британия и Франция, а Португалия лишь незначительно опережала Россию, замыкавшую список. Окончание войны, уверен Ленин, не принесет долгого и стабильного мира. Не стоит предаваться иллюзиям, войны будут повторяться вновь и вновь, так как невозможно смягчить противоречия между капиталистическими державами и лишь социалистическая революция сможет положить им конец.

Поладив с Радеком, Ленин решил вести себя хорошо и не раскачивать лодку (точнее, повозку). Конфликт возник лишь однажды, когда Георг Ледебур выступил против призыва Радека к личным демонстрациям. Ленин воскликнул: «Немецкому движению предстоит принять решение. Если мы действительно стоим

на пороге революционной эпохи, когда массы поднимутся на волюционную борьбу, то мы обязаны упомянуть и о средст" необходимых для этой борьбы»15. Слова Ленина логичны и полнены веры. По сути дела, делегатов Циммервальдской к ференции призывали прямо говорить о вещах, о которых м гие предпочли бы умолчать, опасаясь по возвращении до столкнуться со многими трудностями.

Все же левому крылу удалось коечего добиться. В приня конференцией заявлении утверждалось, что войну развязал' продолжают вести соперничающие империалистические си Делегаты осудили социалистические партии, проголосовавш за выдачу правительствам военных кредитов (не называя, вп чем, эти партии конкретно), а также заявили, что останови войну можно лишь участием в «непримиримой классовой бо бе пролетариата».

Другие участники конференции, в первую очередь Робе Гримм, были удовлетворены итогами конференции в гора^ большей степени, и не без причины. В декабре 1915 года соц алдемократическая фракция немецкого рейхстага, под влияни вернувшегося из Циммервальда Гуго Гаазе, начала открыто кр тиковать политику выдачи военных кредитов. Совместно с К утским Гаазе призвал социалистов всей Европы оказать мак мальное давление на правительства с целью подписания «ми без аннексий».

Получив убедительный аргумент против Лени' (события в рейхстаге доказывали, что убеждением можно добиі ся положительного результата), Гримм с надеждой ждал еле ющей конференции, открытие которой было назначено на апреля в Кинтале.

Надежды Гримма не сбылись. Сорок делегатов, съехавших" в Кинталь, с самого начала ввязались в шумные агрессивные ди куссии. Внутри делегаций начались конфликты, поступали пре ложения лишить мандатов некоторых из депутатов. Коекто приглашенных по разным причинам вообще не приехал в Ки таль, в числе отказавшихся были Гаазе и Каутский. Они рез возражали против основанной в Циммервальде Международн социалистической комиссии, считая ее создание посягательств на права Международного социалистического бюро, несмот на то что Бюро в годы войны практически не действовало.

Отсутствие Каутского и Гаазе чрезвычайно обрадовало Ленина. С 1914 года Каутский был для него воплощением полити ческого предательства, «Madchen fiir АИе» (девушкой для всех политической проституткой, готовой отправиться в постель с кем одно, лишь бы избежать столкновений с германским правительством. Своего отношения к Каутскому Ленин не изменил уже никогда: Каутский — ренегат, и не дай Бог, если его прежнее влияние на европейский марксизм возобновится.

В Кинтале Ленин выглядел ничуть не ярче, чем в Циммервальде. Крайне левых делегатов (известных как «Циммервальдская левая») на конференции было не много, и все они относи шсь к Ленину с подозрительностью. Тем не менее, у Ленина были причины для радости. Несмотря на то что многие делегаты счи іали необходимым любой ценой положить конец войне, Кинталькая конференция осудила пацифизм, а также призвала к «энергичным действиям, направленным на свержение капиталистического класса». Эти решения были близки к идее Ленина о рево поции как способе окончания войны. По окончании голосования Ленин был намного счастливее, чем мог надеяться.

К счастью для Ленина, критиковавшиеся им за оправдание іействий своего правительства немецкие марксисты не догады нались, что сам он находился с этим правительством в довольно необычной связи. Все началось с того, что Ленин присылал политическую литературу для большевиков, находившихся в немецких лагерях для военнопленных. Группу пленных большевиков возглавлял не кто иной, как Роман Малиновский, призванный в российскую армию и попавший в немецкий плен.

Ленин по прежнему отказывался верить в сотрудничество Малиновского с российской полицией. По поручению Ленина Малиновский выступал с докладами перед российскими военнопленными, пропагандируя большевистские идеи.

Так как Ленин выступал за поражение России в войне, германское высшее командование не чинило ему препятствий. Германский посланник в Берне барон Гисберт фон Ромберг узнал

о деятельности Ленина от Александра Кескуэлы, эстонского националиста, сторонника свержения царской династии. Другим источником информации для германского правительства стал Александр Гельфанд Парвус , чьи идеи оказали в 1905 году значительное влияние на Льва Троцкого. Парвус, член левого крыла Социалдемократической партии Германии и критик ее ревизионистской политики, помимо всего прочего, был зажиточным бизнесменом и вел некие темные дела в Скандинавии, Турции и на Балканах, в том числе выполняя определенные поручения германского правительства. В стокгольмской фирме Пар вуса работал Якуб Ганецкий, сторонник Ленина. Ленин нечас встречался лично с Парвусом и Кескуэлой, однако имеются се рьезные косвенные доказательства того, что в результате эти' контактов в адрес большевиков с немецкой стороны начал поступать финансовые вливания.

С помощью тайного финансирования со стороны тех, ког он публично именовал «германскими империалистами», Лени надеялся развязать «европейскую социалистическую революцию». Свои действия он считал вполне логичными. Главное — свержение капитализма, а значит, все, что будет способствовать делу революции — во благо. Распространение большевистских идей на территории России и в немецких лагерях для военнопленных — не исключение. Единственная загвоздка в том, что Ленину приходилось плести интриги под покровом абсолютной секретности: если бы в те дни о тайной деятельности Ленина стало, хоть чтонибудь известно, его политическая карьера на этом бы и окончилась — всего за несколько месяцев до Февральской революции 1917 года. И тогда вся история двадцатого столетия пошла бы совсем другим путем.

Все недели, оставшиеся до конца 1916 года, и в течение первых недель 1917 года Ленин повторял привычные слова о том, что революция «назрела», «нарастает», «неотвратима», что время на стороне тех, кто придерживается предписаний «ортодоксального» марксизма и будет воплощать их в жизнь, свергая капиталистические правительства.

Ленин не надеялся, что европейская социалистическая революция произойдет за одну ночь. В некоторых странах, подчеркивал он, попытка революции поначалу потерпит поражение. Может случиться вторая мировая война, а может быть, даже третья. Никто из крайне левых социалистов, да и европейских политиков вообще, кроме Ленина, не высказывал ничего подобного. Ленин, хотя и был от природы подстрекателем, к революции относился предельно серьезно. Каждой клеткой своего тела он чувствовал, что ему выпало жить в революционную эпоху. Эпоха может длиться очень долго, эпоха может состоять из предельно запутанной последовательности событий, в эпохе могут быть взлеты и падения, поражения и победы. Ленин был готов к долгой борьбе, в которой, он знал, ему и его партии понадобятся умение приспосабливаться, проницательность и стойкость. Стойкость — в первую очередь. Что касается верности избранной стратегии, то здесь Ленин не сомневался ни на йоту.

Знакомым, плохо знавшим гранитную твердость его харак и ра, такая верность избранной цели казалась поразительной.

Приближался к концу 1916 год. Ленину было сорок шесть. Человек огромного умственного и практического таланта, он до сих пор не имел возможности проявить свои способности, влияя па события в родной стране. Его, одного из ведущих российских марксистов, хорошо знали в европейском Втором Социалистическом Интернационале и в петербургских кабинетах Управления охраны, он написал ряд книг и стал плодовитым журналистом, его имя попало в российские энциклопедии, но число его сторонников в России с каждым днем таяло. В его политические прогнозы не верила даже родная сестра Анна. Он терял связь с большевиками из российских местных комитетов. Человек, проповедовавший идеи революции марксистам в России и за ее пределами, искал утешения в книгах Гегеля и Аристотеля. За пределами его маленькой фракции вряд ли нашелся бы хоть один простой российский рабочий, которому бы чтонибудь говори ю имя Ленина. Должно было произойти чтото чрезвычайное, чтобы этот человек стал во главе Российского государства. Железной воли, целеустремленности и таланта было недостаточно, необходима была удача.

Удачу принес наступающий 1917 год.