Государство есть машина в руках господствующего класса

В своих трудах Сталин подчеркивал, что ленинизм есть теория и тактика пролетарской революции вообще, теория и тактика диктатуры пролетариата. Он не случайно выставлял именно идею диктатуры пролетариата. Она предоставила ему максимально благоприятные возможности для укрепления культа власти и достижения личных целей (Сталин - это Ленин сегодня). Сталин указал на два аспекта диктатуры пролетариата. В последней он усматривал власть, опирающаяся на насилие, подавление и принуждение, второй аспект диктатуры пролетариата - организационный. Выполнив свою задачу на этапе захвата власти, диктатура пролетариата теперь представляет собой «новую» государство, с новыми органами власти в центре и на местах, государство пролетарской, возникшей на развалюху старой буржуазной государства.

Сталин утверждал: «Государство есть машина в руках господствующего класса для подавления своих классовых противников». Довольно неоригинальная мысль, но очень доходчивой, доступна пониманию простого человека. Вслед за предыдущими поколениями марксистов, Сталин выделял две функции, которые характеризуют деятельность государства: внутренняя - держать эксплуатируемую большинство в узде и внешняя - расширять территорию своего господства за счет других государств, или защищать свою территорию от посягательств со стороны других государств.

Сталин разделял взгляды своих предшественников о том, что на развалюху старого государства возникает советская власть, т.е. пролетарская государственность, государственная форма диктатуры пролетариата. Но строится советская власть на совершенно иных принципах, чем старая буржуазное государство. Диктатура пролетариата отвергает, в частности, территориальный принцип организации государства, принцип разделения властей, буржуазный парламентаризм и др.. Советская власть, как уже было сказано ранее, объединяет законодательную и исполнительную власть в единой государственной организации.

Не обошел вниманием Сталин и вопрос об отмирании государства после того, как исчезнут эксплуататорские классы и отпадет потребность в репрессиях. Невидмирання государства он мотивировал «сетками шпионажа», расставленными окружающими капиталистическими державами и обострения классовой борьбы по мере приближения к построению социализма и перехода к коммунистическому обществу. Учтя это, Сталин сделал вывод: «государство останется также и при коммунизме», если до этого не исчезнет капиталистическое окружение результате победы коммунизма во всем мире.

Значительное место в учении Сталина отведено коммунистической партии, ее статуса и функциям в эпоху диктатуры пролетариата. Партия, по его глубокому убеждению, - «авангард», «вдохновляющая - руководящая», «направляющая» сила, которая не делит и не может делить руководства с другими партиями. Конституция 1936 г. впервые на официальном уровне признала и юридически закрепила привилегированное и монопольное положение боевого штаба рабочего класса в советском обществе. Статья 126 этой Конституции гласила, что коммунистическая партия руководящим ядром всех организаций трудящихся - как общественных, так и государственных. С внесением этой статьи в Основной Закон страны Сталин завершил создание в рамках ленинизма идеологии тоталитарной политической системы.

Известно, однако, что сразу после 1917 г. предпринимались попытки создать социальное государство. Россия была первой среди многих демократических начинаний XX в. которые имели общецивилизационные значение. В ней было провозглашено рабочий контроль, право на труд, равенство женщин с мужчинами, всех наций и народностей. Принцип самоопределения народов и наций, вплоть до отделения и образования самостоятельного государства, также родился в ней и получивший реализацию в первые месяцы Советской власти.

Советское государство диктатуры пролетариата, преодолев экстремальные обстоятельства гражданской войны и иностранной интервенции, делала попытку утвердиться как правовое государство. Были заложены основы советского права, укреплялась законность, в нормальных демократических форм вернулась деятельность законодательных, исполнительных и судебных органов.

В годы новой экономической политики основы гражданского общества - с многоукладной экономикой, допущением на определенных условиях и в определенных пределах государственного и частного капитала, с идеями компромисса, национального согласия вместо войны - получили широкие возможности развития.

Однако осуществиться этому не суждено. Свершилось сталинское понимание нового общества. «Наивысшее развитие государственной власти с целью подготовки условий для отмирания государственной власти - вот марксистская формула», - утверждал Сталин. Но это - прямая фальсификация марксизма, ибо, как подчеркивал Ленин, по Марксу пролетариата нужна только отмирающая государство, т.е. построена так, чтобы она немедленно начала отмирать и не могло не умереть.

Теория правового государства была официально заклеймена как буржуазная и оппортунистическая, что противоречит марксистско-ленинскому учению и не может быть применена к советского государства. Воплотилось в жизнь и сталинское понимание системы диктатуры пролетариата, в которой деятельность правящей (и единственной) партии наложилась на деятельность государства, его органов. Такие организации, как профсоюзы, кооперации, творческие союзы, что при других условиях могли бы стать базой развития гражданского общества, полностью утратили самостоятельность, войдя в официальных структур как «рычаги» и «приводные ремни». А человек, индивид, оказался встроенный в эти структуры как «винтик», его статус гражданина с определенным конституцией объемом прав и свобод очень мало весил в реальной жизни. Насилие над людьми и народами стало функцией государственной политики.

Основные задачи социалистического строительства решались также по-сталински. Индустриализация - за счет «обложения данью» крестьян, беззастенчивой эксплуатации революционного энтузиазма рабочего класса, трудящихся масс, совершивших революцию. Коллективизация сельского хозяйства - принудительное, до репрессий, вовлечение миллионов крестьян в колхозы.

Культурная революция, которая ликвидировала неграмотность в стране, не смогла защитить от сталинского произвола лучших представителей интеллигенции, которые думали широко и плодовито. Решение национального вопроса также происходило по-сталински. Советская многонациональная государство развивалось фактически не как федеративное государство суверенных, самостоятельных республик, а как унитарное государство.

В политической сфере было создано то, чего нигде и никогда раньше не существовало, - действующее от имени пролетариата, а впоследствии «всего народа» единовластное, архибюрократизоване образования «партия-государство» с административно-командной системой управления. Основные народные массы были отчуждены от власти, от собственности, от результатов своего труда, от общечеловеческих ценностей. Само существование сталинской машины всевластия и функционирования порядков, согласно которым все основные вопросы жизни общества императивно решались в партийных инстанциях, нашло идеологическое обоснование именно в том, что партия, которая вела народ к «светлому будущему» и постоянно «заботилась» о интересы людей, якобы могла делать все что угодно - прибегать к любым акций с «преобразования» общества. Большевики-ленинцы считали себя правомочными действовать согласно своим идеологическим представлениям и делать со всем обществом, его институтами, с отдельными людьми что угодно: захватывать способом заговора и вооруженного насилия власть, идти на реализацию утопии, на фантастический эксперимент относительно всего народа, физически уничтожать «врагов народа», решать массовые вооруженные и насильственные акции, государственный террор, голод, совершать расправу над классово чуждыми элементами и единомышленниками-отступниками, ликвидировать естественные механизмы и стимулы жизнедеятельности - частную собственность, рынок, предпринимательство, заменяя все это искусственно принудительными фантомами.

Большевизм, следовательно, можно характеризовать как философское и политическое учение, которое обосновывало выше революционное право, некое суперправо пролетариата на коренные преобразования мира. Само же право отождествлялось с понятием правосознания, субъективным представлениям людей, групп о реальном и желаемое право. Но фактически оно означает нечто гораздо большее, чем просто «сознание», представляет собой нечто на манер революционного естественного права, поскольку, по представлениям коммунистов-ортодоксов, оно, такое выше революционное право, предшествует закону, иным юридическим формальностям - непосредственно позволяет то, чего не допускает ни одна из систем позитивного права и никакая сознание, содержит категорию «право» в строго юридическом его значении.

Революционное право характеризовалось не только как революционное правосознание, а порой и как революционная целесообразность, то есть «право» в значении неконтролируемой непосредственного действия, прямого насилия, возможности отступления же юридических учреждений, мотивируя это революционным правосознанием.

Идеологи большевизма оказывали непосредственного юридического значения и действия всем партийным решением. Вот почему все основные акции во всех сферах жизни советского общества после захвата власти коммунистами строились согласно партийными решениями, с прямыми указаниями партийных инстанций, а во многих случаях - в виде «общих» документов центральных учреждений партии и государства.

Когда Ленин определял диктатуру пролетариата как власть, не ограниченную никакими законами, он этим идеологически обосновал право определенной прослойки людей (пролетариата) на практические действия, а с левых позиций - «социальный мандат» на революционное преобразование. Все то, что согласно большевистских взглядов лежит в основе кардинальных революционных действий пролетариата - не что иное, как право. Право в том широком смысле, которое выражает обоснованность, оправданность соответствующих действий революционных сил, наличие у них достаточных оснований.

Но кровавые ужасы братоубийственной гражданской войны в России, репрессий и голодоморов, а затем советского тоталитаризма 20-50-х годов, вырос на насильственно введенных социалистических представлениях, привели во второй половине XX в. к потере социалистических иллюзий и верований, к краху философских основ коммунистической идеологии, а в начале 90-х годов - до распада Советского Союза вообще.