Часть первая. Каким должно быть новое правительство.

Ленинская теория познания, изложенная в его книге — наименее разработанная из всех аналогичных теорий, предложенных теоретиками марксизма. Ранее он утверждал, что человеческий разум воспринимает «внешнюю действительность», как фотоаппарат, всегда абсолютно точно фиксируя и воспроизво |я ее. В записях, сделанных в годы войны, Ленин утверждает говеем другое:

«Познание есть отражение человеческой природы. Но это не простое, не непосредственное, не цельное отражение, а процесс ряда абстракций, формирования, образования понятий, законов etc., каковые понятия, законы etc. (мышление, наука = „логическая идея") и охватывают условно, приблизительно универсальную закономерность вечно движущейся и развивающейся природы».

Невозможно представить себе, чтобы такая фраза могла выйти из-под пера Ленина до 1914 года.

Наконецто Ленин нашел логическое обоснование для своего рискованного, исследовательского подхода к политике. Если ранее он заявлял, что его стратегия и тактика базируются на объективных научных принципах, то теперь единственным верным критерием для проверки правильности той или иной стратегии для него становится «практика».

Меняющиеся, подвижные, гибкие, относительные, взаимосвязанные, единые в противоположностях идеи охватывают мир реальности. Эту истину, полагает Ленин, утверждают труды Аристотеля, Гегеля и Маркса. Ничто не является неизменным или абсолютно определенным, все взаимосвязано. Природа материальных и социальных отношений такова, что различные факторы приходят в столкновение друг с другом и — в силу этого «диалектического» процесса — дают сложные, изменяемые результаты. Поэтому в политике необходим эксперимент, и марксисты обязаны признать, что на этом пути могут быть всевозможные «прорывы», «скачки» и «разрывы последовательности». Все это, уверял Ленин, будет хорошим философским противоядием против Каутского.

Удовольствие, с которым Ленин формулирует свои выводы, наводит на мысль о том, что Ленин в своих философских поисках не был лишен предвзятости. Отнюдь не из простой любознательности он проводил время в Бернской публичной библиотеке за чтением Гегеля, Фейербаха и Аристотеля. Если бы оказалось, что эти авторы подтверждают позицию Каутского, Ленин V в поиске доказательства истинности своих убеждений просто напросто обратился бы к книгам других авторов. Что бы Ленин ни читал (это проявилось еще в его экономических работах, написанных в девяностых годах), он никогда не упускал из виду I свою политическую миссию. Следует особо подчеркнуть, что с Я тех пор Ленину не удалось ни на шаг ближе подойти к связной, логичной формулировке своей точки зрения. Его записи полны ¦I противоречий. Провозглашая «условную, приблизительную» природу познания, он попрежнему продолжает верить в достижи1 мость абсолютной истины и в независимое существование внеш1 него бытия. Его отрывистые, путаные записи характерны скорее для человека, не сдавшего экзамена по философии даже за первый курс. К тому же они неискренни: Ленин и в мыслях не держал признать, что он в значительной мере изменил свои убеж1 дения, с позиции которых критиковал теорию Богданова в 19081 году. Ленин очень не любил признавать свои ошибки.

Теперь Ленин был готов во всеоружии встретить события 1917. года. Если раньше он менял тактическую политику, как бы подчиняясь внезапной прихоти, то теперь у него было твердое логическое обоснование, в том числе и для оправдания разрыва с любым из европейских марксистов, в чемлибо не согласных с ним.

Это стало ясным, когда крайне левые социалисты, выступавшие против правительств своих стран, начали координировать свои действия. Ленин был всецело За такую координацию, но, увы, не он был лидером в данном вопросе, и товарищи врядли могли на него равняться.

За необходимость созыва международной встречи социалистов, настроенных против войны, уже давно выступали швейцарец Роберт Гримм и итальянец Одино Моргари, не оставался в стороне и Юлий Мартов. Все они были напуганы легкостью, с которой многие из социалистов отказались от борьбы против своих правительств в годы войны. Противники войны написали множество статей и книг, в которых излагались различные причины развязки военного конфликта — личные, династические, дипломатические, экономические и империалистические. Не все из авторов были пацифистами по убеждениям (хотя и ] таких было немало), но все они были твердо убеждены в том, что войну пора остановить. Ленин, сторонник «европейской гражданской войны», выделялся на этом фоне, как палец, торчащий из прорехи.

Гримм и его сторонники сходились в главном: обе воюющих между собой коалиции одинаково плохи, ни для одной из сторон война не является справедливой. Выход — в принципах интернационализма. Победа любой из сторон приведет к аннексиям и контрибуциям, что будет триумфом одного империализма над другим. Достигнутый таким образом мир недостоин своего названия. С таким подходом Ленин был полностью согласен. Поэтому, когда Гримм пригласил его принять участие в антивоенной конференции левых социалистов воюющих стран Европы, для проведения которой было избрано швейцарское местечко Циммервальд, Ленин согласился.

В поисках аргументов, подтверждающих его теории, Ленин много и усердно работал. Он провел тщательное исследование состояния мировой капиталистической экономики: в его записях содержатся ссылки на 148 книг и 232 статьи. С интересом прочитав книгу Бухарина, посвященную этой проблеме, Ленин захотел изложить собственное видение данного вопроса. Бухарин, как казалось Ленину, преувеличивал непрерывность и бесконфликтность развития капиталистической экономики. Абсолютно неверно рассчитывать, считал Ленин, что в конце концов капитализм создаст «всемирный экономический трест»: Бухарин забыл одну из аксиом марксизма — экономики капиталистических стран нестабильны по своей природе и не способны плодотворно сотрудничать.