Партийная конференция в париже

Великие философы и социологи девятнадцатого столетия Джон Стюарт Милль, Герберт Спенсер, Огюст Конт, Джереми Бентам , Карл Маркс и Фридрих Энгельс, как и большинство их современников, унаследовали принятую столетием раньше основную аксиому эпохи Просвещения: человек по сути своей является рациональным и предсказуемым. На основании этой аксиомы строились теории о культуре, обществе и поведении человека. Однако в общем хоре диссонансом звучали другие голоса. Английский философ Томас Карлейль высказал предположение, что практически во всех человеческих сообществах большинство людей лишь тогда способны к целенаправленной рациональной деятельности, когда ими руководит выдающаяся харизматическая личность. Датский религиозный философ Сёрен Кьеркегор и русский писатель Федор Достоевский указывали на скрытые темные стороны человеческой души, способные руководить поведением человека. В конце девятнадцатого столетия появилась теория австрийского психолога Зигмунда Фрейда о роли бессознательных мотивов, толкающих человека на действия, не планируемые сознательно. Одну из главных идей нюхи Просвещения, идею прогресса, отвергал и немецкий философ Фридрих Ницше. Как и Карлейль, Ницше доказывал, что решить проблемы человеческого общества (если это вообще возможно), способен только выдающийся руководитель, предлагающий обществу образец героизма. Особую роль выдающихся личностей в противодействии порокам индустриального общества подчеркивали и другие мыслители, среди которых такие видные теоретики социологии, как Маке Вебер, Роберт Михельс, Гаэтано Моска и Густав Лебон .

Можно ли сказать, что эти авторы хоть в какойто мере повлияли на политику Ленина? В книге «Что делать?» Ленин демонстрирует понимание жизненной важности правильного руководства. Он действует так, как будто без него все дело партии потерпит крах. Для того чтобы российское рабочее движение смогло вооружиться правильными политическими идеями, «массами» должна руководить партия, а партией должен руководить он, Ленин. Григорий Зиновьев вспоминал, что Ленин верил в свое особое «призвание».

Тем не менее, Ленин, похоже, не придавал особого значения трудам вышеупомянутых авторов. Его раздражало, когда Александр Богданов, Николай Бухарин, Анатолий Луначарский и другие товарищимарксисты черпали идеи из популярных в то время книг по философии, культуре, социологии и экономике, если авторы этих книг не были марксистами.

Своим мировоззрением, окончательно сформировавшимся к концу девятнадцатого века, он был вполне доволен и не собирался его менять, хотя практические подходы менял постоянно, вплоть до конца жизни. Ни один из авторов, появившихся после 1900 года, не нашел у Ленина одобрения. В его трудах совсем нет или очень мало ссылок на Карлейля, Фрейда, Кьеркегора, Михельса, Ницше или Вебера (хотя в книжном шкафу его кремлевского кабинета среди прочих книг стояла «Так говорил Заратустра» Ницше). Куда важнее для Ленина было расширить и углубить знание трудов Маркса, Энгельса, Плеханова и Каутского. Вооруженный ссылками на труды классиков марксизма, Ленин мог выглядеть ортодоксальным марксистом даже тогда, когда был предельно далек от ортодоксальности. Неутомимый и талантливый спорщик, Ленин всегда мог в нужный момент найти нужную цитату в трудах классиков для оправдания проводимой им политики — ведь классики марксизма были далеки от единообразия. Он стремился к лидерству и не хотел отвлекаться на участие в философских дискуссиях по проблемам, выдвинутым критиками марксизма.

Ленин так часто подчеркивал свою преданность ортодоксальному марксизму, что невольно возникают подозрения, будто он стремился чтото утаить. Восторженное отношение к народни камтеррористам Ленин сохранил даже после скандала вокруг «Что делать?», когда ему пришлось прекратить публично заявлять о своих симпатиях.