Партийная конференция в париже

Можно ли утверждать, что тайные интеллектуальные пристрастия Ленина ограничивались любовью к народникам? Скорее всего, нет. После 1917 года в переписке Ленин восторженно отзывается о Макиавелли . Идея флорентийского мыслителя о допустимости жестоких методов в управлении государством была близка Ленину. Очевидно, нравился Ленину и Дарвин; на рабочем столе в кремлевском кабинете стояла бронзовая статуэтка, изображающая сидящую на груде томов Дарвина обезьяну, сосредоточенно изучающую человеческий череп.

Невозможно представить, чтобы Ленин, часами просиживая в библиотеках, изучал только труды теоретиков марксизма и сборники экономической статистики.

Т же самое можно сказать о Дарвине и Макиавелли. Работы Іарвина пользовались у марксистов особой популярностью. Існин не мог не знать знаменитого дарвиновского аргумента: побеждает сильнейший». Не признававший «сентиментальнос п» в политике, прирожденный борец, для которого слова «жить» и «бороться» были синонимами, Ленин должен был испытывать к Дарвину и Макиавелли некое подобие родственных чувств.

Все, кто близко соприкасался с Лениным (за исключением разве что членов его семьи), рано или поздно начинали уставать в его воинственности. Но для большевистских организаторов ютовившейся партийной конференции час разочарования еще не настал. Их лидером был грузин Серго Орджоникидзе, пламенный революционер, организатор подпольных партийных групп и России, бесстрашно рвавшийся в бой с царизмом и презиравший меньшевиков за нерешительность. Ленин был его героем. В свою очередь Ленину были нужны именно такие люди, как Орджоникидзе.

Познакомившись с жизнью эмигрантов-большевиков, Орджоникидзе согласился с Лениным: фракции недостает сплоченности. Эту проблему должна была решить грядущая конференция. Местом ее проведения избрали не Париж или Женеву, где марксисты составляли значительную часть российской диаспоры, а Прагу, столицу богемских земель, в те годы входивших в империю Габсбургов. Выбор был весьма удачным для Ленина и большевиков. Вопервых, в Прагу было неудобно добираться как из России, так и из Франции. Вовторых, здесь не было колонии российских марксистов. Кроме того, можно было надеяться, что пражская полиция не станет преследовать делегатов, так как власти АвстроВенгрии были рады любым врагам российского режима. И наконец, чешские марксисты наверняка помогут российским товарищам в проведении конференции. Ленин и Орджоникидзе рассчитывали, что те немногие делега

ты, которые все же доберутся до Праги, будут (за единичным1 исключением) большевиками. Предстояло доказать, что на Пятом съезде РСДРП большевики были крупнейшей из фракций и, следовательно, имеют право определять политику партии без оглядки на меньшевиков.

Расчеты оказались верными. Чешские социалисты тепло, встретили приехавших в Прагу делегатов, помогли расселить их по квартирам. Заседания проходили в социалдемократическом Народном доме на улице Гибернской, протянувшейся от средневековой Пороховой башни до железнодорожного вокзала, Трехэтажное здание Народного дома с просторным внутренним двором, бывший дворец Кински, теперь находилось в собственности социалдемократической партии.

Как и предполагал Ленин, подготовка к конференции прошла спокойно. Из меньшевиков приглашения получили лишь не, сколько человек, сторонников Плеханова. Остальные меньшевики (составлявшие большинство в своей фракции), которые отказывались порвать отношения с так называемыми ликвидато: рами, приглашений не получили.