Воспитание детей в семье Ульяновых

Чтобы дети не росли изнеженными, родители заботились об их физическом развитии. Илья Николаевич любил вместе с детьми совершать прогулки вдоль Волги, покупал на всю семью се юнные билеты на пляж, в одну из купален. Но чаще всего детей вне дома предоставляли самим себе. Разница в возрасте межцу старшей Анной и младшей Марией составляла четырнадцать лет, поэтому младшие дети смотрели на старших почти как на взрослых. Саша и Анна, самые старшие, часто должны были следить sa младшими, за соблюдением порядка и принятых в доме правил. Володя, самый старший из «младших», часто огорчал Сашу споим поведением, хотя и восхищался братом от всего сердца. Однажды, к ужасу Саши и Ани, он вбежал с улицы в гостиную в грязных галошах, оставляя следы на полу и коврах. Никто из детей Ульяновых, кроме Володи, не позволял себе подобных выходок.

Дети в семье дружили парами: старшая Анна — с Сашей, непоседа Володя — с Олей, Митя — с Маняшей. Тесная дружба Саши с Аней сохранялась и позже, когда оба они поехали учиться її Петербург. Володя с Олей были неразлучной парочкой. Как вспоминает Анна, Володя «любил командовать», а Ольга, более уступчивая по характеру, подчинялась. Володя с Олей носились по большому саду за домом, раскачивались на цирковой трапеции, купленной отцом после посещения представления заезжей цирковой труппы, а в хорошую погоду играли в крокет, не умолкая ни на минуту. Вспоминает Гертруда Назарова, подруга матери: «Целый день можно было слышать, как Оля пела, прыгала на одной ножке, вертелась, танцевала или играла с Володей, который, мне кажется, больше всех доставлял хлопот матери и старшей сестре».

Самый шаловливый ребенок в семье, где порядок ценился превыше всего, Володя все же не был хулиганом. Наказывать его приходилось довольно редко. Илья Николаевич пользовался непререкаемым авторитетом у детей, его слово было для них законом. Даже во время многочисленных отлучек отца по делам службы дети старались быть идеально послушными. Для наказания служило «черное кресло» в отцовском кабинете, куда на какоето время Мария Александровна сажала провинившегося.

Однажды мать, усадив Володю за какуюто провинность в «черное кресло», забыла о нем и вернулась в кабинет лишь через несколько часов. За все это время мальчик не осмелился издать ни звука.

Большой семье становилось тесно в старом доме, и летом 1878 года, когда Илью назначили губернским директором народных школ, семья переехала в дом номер 48 по Московской улице. Именно об этом доме говорит Владимир, вспоминая о своем симбирском детстве. Улица Московская находилась в центре города и считалась одной из самых престижных: здесь проживал командующий Симбирским военным округом. Но даже на этой престижной улице, одной из главных улиц города, не было тротуаров, и в плохую погоду пешеходы осторожно пробирались по деревянным кладкам, проложенным через грязь и лужи. Дом был расположен очень удобно: неподалеку находились православный собор, Симбирская классическая гимназия и Карамзинская публичная библиотека, а также лютеранская кирха, куда ходила Мария Александровна. Да и сам дом был просто великолепным. На первом этаже — просторный кабинет Ильи, комната Марии, пять больших комнат и кухня; на втором — комнаты детей. При доме был большой сад с лужайкой, и семья наняла садовника. Как и в других семьях российского профессионального среднего класса, в семье Ульяновых была прислуга.

«Прекрасная семья», — говорили в Симбирске об Ульяновых. Илью высоко ценили за выдающиеся успехи в деле народного просвещения, Мария славилась великолепным знанием иностранных языков и музыкальными способностями. Все без исключения дети Ульяновых отлично учились и отличались примерным поведением и дома, и в городе. Соседи были поражены: дети не вытаптывали грядок, не ломали ветвей, не рвали цветов. Родители могли особо гордиться тем, что все дети, даже шалун Володя идеально вели себя на людях. Любое нарушение этого правила становилось предметом пересудов. Однажды зимой соседи были очень удивлены, увидев, как дети Ульяновых, совсем как дети в любой другой симбирской семье, бросаются в прохожих снежками изза изгороди.