Скандал с Малиновским

У жизни в эмиграции, пусть даже так близко от российской границы, есть и свои недостатки. В течение многих лет Ленин не мог видеться с матерью, сестрами, братом. Здоровье матери слабело, а в личной жизни Анны произошли существенные перемены. В 1911 году, когда Анна Ильинична с мужем жили в Саратове, в местной прессе появились сообщения о саратовском вундеркинде по имени Георгий Лозгачев. Мальчик в очень раннем возрасте сам научился читать, а теперь пытался изучать церковнославянский и древнееврейский языки13. Шестилетний веснушчатый Георгий, или просто Гора, был родом из бедной семьи и не мог рассчитывать на хорошее образование. Анна и Марк решили взять мальчика на воспитание и получили согласие его родителей. О том, стоит ли брать мальчика, Анна посоветовалась с Марией14. Владимир, скорее всего, попытался бы отговорить сестру, потому что ее революционная политическая деятельность плохо совмещалась с материнскими обязанностями: через несколько месяцев Анну арестовали и посадили в саратовскую тюрьму. (В 1917 году Гора и дядя Володя станут добрыми приятелями.) Тем временем Мария сделала еще одну попытку начать стабильную профессиональную карьеру, получив квалификацию домашней учительницы французского языка. Дмитрий Ильич работал врачом в Крыму, его семейная жизнь с Антониной терпела крах и дело шло к разводу. Ленин, хотя и жил на самой границе с Россией, не мог принять никакого участия в семейных драмах родных.

Владимир и Надежда прекрасно понимали Анну, ее желание иметь детей. Как многие бездетные пары, они безмерно любили детей своих знакомых. По вечерам, окончив работу, Ленин с удовольствием играл со Степой, сынишкой Зиновьевых, как ребенок бегая по всему дому, лазая по мебели и прыгая на кроватях. Родители Степы жаловались на шум, но Ленин отвечал: «Не мешайте — мы играем!». Както Ленин сказал Зиновьевым: «Эх, жаль, что нет у нас такого Степы!».

Разочарования и радости личной жизни Ленин никогда не смешивал с политикой. По переезде в Краков он делал все, чтобы взять под контроль деятельность российских большевиков. Сюда, в Галицию, приезжали члены Центрального Комитета; в период между ноябрем 1912 и концом 1913 года состоялось семь заседаний ЦК15. Ленин попрежнему консультировал редакторов «Правды» и большевистских депутатов Государственной думы, но все же теперь его действия контролировались российскими товарищами.

После Пражской конференции Центральный Комитет разделился на Русское бюро и Заграничное бюро. Последнее состояло из Ленина и Зиновьева, секретарем была Надежда Константиновна. Деятельность Заграничного бюро была подчинена Русскому бюро. Ленину приходилось повиноваться. Он уже не мог единолично руководить фракцией изза рубежа, политика партии определялась по согласованию с членами Русского бюро.

Командовать думскими депутатами от фракции он тоже не мог. Они стали влиятельными фигурами российской политики, известными далеко за пределами своей партии. От РСДРП в состав Четвертой Думы вошли шестеро большевиков и семеро меньшевиков, и Ленину очень хотелось, чтобы большевистские депутаты образовали свою, отдельную от меньшевиков думскую фракцию. Живя в эмиграции, Ленин не имел возможности ежедневно встречаться с депутатамибольшевиками, поэтому он недостаточно хорошо понимал особенности их работы. Даже талантливый большевистский деятель из Грузии Иосиф Сталин, сам не отличающийся большой терпеливостью, советовал Ленину действовать с меньшим напором и вербовать сторонников «жесткой политики» среди депутатов не приказом, а убеждением16. Вначале сторону Ленина занял лишь один из депутатовбольше виков — и это был не кто иной, как агент «охранки» Роман Малиновский.

С редакцией «Правды» тоже было не все гладко. До начала первой мировой войны редакция отвергла сорок семь статей из 331, написанных Лениным для газеты17. Раздраженный Ленин отправил петербургскому редактору «Правды» письмо следующего содержания: «Почему зарезали мою статью об итальянском съезде? Вообще не грех бы извещать о непринятых статьях. Просьба эта вовсе не чрезмерная. Писать „для корзины", т. е. статьи выкидываемые, очень невесело»'. В середине девяностых годов Владимир Ульянов, тогда еще молодой петербургский революционерактивист, написал ряд замечательных коротких статей, прекрасно подходивших для марксистской пропаганды среди рабочих на заводах и фабриках.

Ленину пришлось бы намного хуже, если бы царским властям не удалось арестовать так много критиковавших его членов ЦК и редакторов «Правды», и среди них — Иосифа Сталина. После Пражской конференции Сталин вошел в состав ЦК, а осенью 1912 года был назначен главным редактором «Правды».

Замечательному грузину», как называл Сталина Ленин, тоже не нравилась жестокая непрекращающаяся травля меньшевиков, тем более что Ленин требовал того же и от «Правды». Вскоре охранка» арестовала Сталина. На его место пришел Яков Свердлов, но и он был арестован.

В мае 1913 года, после ареста Свердлова, главным редактором «Правды» стал Мирон Черномазов, послушно выполнявший нолю Ленина, в первую очередь потому, что, как и Малиновский, пыл агентом «охранки». Властям необходим был повод для закрытия «Правды» в виде агрессивных редакторских статей. Ленин, конечно, ничего не знал о роли тайной полиции во всей этой истории. Живя за границей, он не мог видеть, как работает Черномазов. Прояви Ленин бдительность, он, возможно, заподозрил бы Черномазова в провокаторстве, но тут повел себя на удивление наивно.

В конце концов Ленин добился именно такой фракционной политики, к которой стремился — и в результате петербургские рабочие лишились возможности регулярно читать «Правду», так как газету периодически закрывали. Не лучшим образом шли дела и в Думе. В ноябре 1913 года Ленину удалось убедить депутатов большевиков выйти из совместной меньшевистскобольшевистской думской коалиции. Этому способствовали и внешние обстоятельства: рабочее движение в стране нарастало, а меньшевистская газета «Луч» не спешила выказывать поддержку бастующим рабочим. Разорвав коалицию с меньшевиками, большевики тут же погрязли во внутрифракционной полемике, что отпугнуло от них простых рабочих. В этом смысле Ленин несет часть ответственности за то, что российским большевикам не удалось в полной мере воспользоваться сложившейся на заводах и фабриках ситуацией. В Ленине было слишком много от конспиратора фракционера, но слишком мало от национального лидера.

Переехав из Парижа в Польшу, Ленин настойчиво потребовал у немецких попечителей (Карла Каутского, Франца Мерин га и Клары Цеткин) передачи денег семейства Шмит в распоряжение Центрального Комитета. Каутский возмутился. Своей , непримиримостью и склонностью к конфликтам Ленин слишком напоминал типичного российского социалиста девятнадцатого столетия.

С его стороны было весьма неразумным заявлять, что большевистский Центральный Комитет является неоспоримым воплощением руководства всей РСДРП. После нескольких попыток привести большевиков и меньшевиков к компромиссу Каутский и Меринг решили умыть руки и заявили о выходе из совета попечителей под предлогом слабого здоровья. Тогда Ленин атаковал третьего члена совета попечителей, Клару Цеткин, направив на ее имя официальное письмо с требованием передать деньги ЦК под угрозой судебного разбирательства. Посоветовавшись со швейцарским адвокатом Карлом Цграгеном, Ленин обратился к французскому социалисту, адвокату апелляционного суда Жоржу Дюко де ля Ай, пообещав ему 5000 франков за быстрый и успешный исход дела. Французский адвокат не смог сотворить чуда, и тогда Ленин обратился к его немецкому коллеге Альфреду Кану.

В декабре 1913 года Каутский решил, что бесконечными фракционными конфликтами в РСДРП (как финансовыми, так и политическими) должно заинтересоваться брюссельское Международное социалистическое бюро. Ленин был взбешен: любая дискуссия, начатая Международным социалистическим бюро, привела бы не только к потере наследства Шмита, но и побудила бы европейских социалистов начать кампанию за объединение фракций РСДРП. Ленину оставалось лишь оттягивать время. Он согласился на участие большевиков в совместном заседании всех фракций РСДРП с целью «взаимного обмена мнениями».

По желанию Ленина, представлять большевиков в Брюсселе должна была Инесса Арманд. В июле 1912 года она уехала из Кракова в Россию, была арестована, через несколько месяцев тюремного заключения заболела туберкулезом и вышла на свободу под залог . В августе 1913 года она нелегально переходит российскую границу и направляется в Галицию. Но в это время Ленина уже не было в Кракове. Врачи порекомендовали Надежде Константиновне дышать свежим воздухом, и Ленин с супругой переехал в местечко Бялы Дунаец, что в шестидесяти милях к югу от Кракова по направлению к зимнему курорту їакопане, и сняли там большой деревянный дом. Связь с Россией в местечке была ненамного хуже, чем в Кракове. В соседнем местечке Поронин дважды в день останавливался почтовый поезд из Кракова; письмо из Петербурга доходило за два дня. Ленин устал от городской жизни.

Необходимость ходить за почтой в Поронин давала прекрасный повод для велосипедной или пешей прогулки, к тому же совсем близко были горы, а Ленин так любил прогулки в горах! В начале октября Владимир Ильич и Надежда Константиновна вернулись на зиму в Краков. Год спустя,, в 1914 году, Ленин с супругой опять поехали на лето в Поронин.