Попытка внедрить новую стратеги.

Ленин пригласил Гапона на Рю де Каруж, поговорить о российских событиях. Гапон не был ни ученым теоретиком, ни членом партии, но, что особенно нравилось Ленину, он хорошо знал ту жизнь, которая до сих пор оставалась малопонятной для эмигрантов. В глазах Ленина крестьянский сын Гапон, враждебный к императору и высшей церковной иерархии бородатый хариз матик, был человеком, способным глубоко понимать чувства простых русских людей. Когдато он был лояльным царским подданным и перешел на сторону революционеров лишь после расстрела мирной рабочей демонстрации у Зимнего дворца. С этим человеком можно было поговорить о сенокосе, трущобах и воскресных школах — о той стороне жизни, которую так мало знал Ленин. Особенно заинтриговал Ленина гапоновский лозунг «Всю землю — народу!», намного более радикальный, чем выдвинутое когдато Лениным требование вернуть крестьянам отрезанные при земельной реформе полоски земли. Гапон оправдывал свой радикализм теологически. Лишь Бог, говорил священник, является единственным хозяином земли, а крестьяне — всего лишь арендаторы, поэтому им следует помогать именно с арендой земель. Разумеется, Ленин отверг религиозное обоснование идеи Гапона, но сама идея отмены частной собственности на землю глубоко вдохновила его. Еще большее впечатление на< Ленина произвело открытое письмо Гапона к российским социалистическим партиям с призывом прийти к соглашению между собой и совместно готовиться к вооруженному свержению царизма. Перед Лениным был представитель духовного сословия, понимающий практические задачи революции, и воинствующий атеист одобрительно высказался об идеях Гапона на страницах большевистской газеты «Вперед».

Ленин был не совсем обычным марксистом. Со временем он научился черпать идеи из самых разных источников. Многие из его идей коренятся в трудах старших поколений российских мыслителейсоциалистов. Будучи теоретиком революции, он оставался беззаветно предан идее совершенствования человечества, рожденной философами эпохи Просвещения. Ленин ощущал необходимость выхода за пределы марксистского братства, чтобы искать и находить новые элементы революционной стратегии, но при этом всегда пользовался традиционной марксистской терминологией.

Несмотря на отклонения от «классического» марксизма, Ленин продолжал придерживаться марксистской аксиомы о двух этапах построения социализма: вначале — буржуазно-демократическая революция, затем — революция социалистическая. Тем не менее, ленинские построения любой марксист назвал бы несколько странными. В «Двух тактиках...» звучит настойчивая мысль о том, что либералам и другим партиям среднего класса; нельзя доверять даже первую стадию революционного процесса — буржуазно-демократическую революцию. Еще более странно выглядит мысль о необходимости «временной революционно демократической диктатуры пролетариата и крестьянства». Ленин заявил, что идея диктатуры послужит мощным средством вовлечения в революцию представителей низших социальных слоев.

Меньшевики выступили категорически против идеи диктатуры. Диктатура, утверждали они, означает фактический отказ от двухстадийности революционного процесса. Меньшевики справедливо предполагали, что буржуазия не сможет справиться с диктатурой, если та будет пользоваться широкой поддержкой простого народа. К тому же диктатура вряд ли является самым эффективным способом построения рыночной экономики и : введения всеобщих гражданских прав. С точки зрения меньшевиков, весь проект Ленина представлял собой смесь несовместимых противоположностей.

Ленин не стал отвечать на меньшевистские нападки. Он убедил последователей большевиков в собственной правоте, и теперь ему совсем не хотелось в процессе публичной дискуссии обнажать слабые места своей теории. К тому же он и сам верил, что его учение попрежнему находится в рамках традиционного марксизма. И все же ему приходилось бороться с искушением представить публике вызревающую идею одностадийной революционной стратегии. Он написал статью «Картина временного революционного правительства», в которой схематически описал идею «непрерывной революции», но, поразмыслив, отказался се публиковать.

Следует заметить, что далеко не все марксисты с неодобрением относились к нарушению марксистских традиций. Троцкий, вдохновившись идеями немецкого марксиста Александра Гельфанда Парвуса , предложил следующую недвусмысленную схему: большевики захватывают власть, образуют «правительство рабочих» и не допускают к власти либералов. Троцкий не хотел оставаться всего лишь проповедником революции, он стремился активно руководить ею. Вернувшись летом в Россию, он присоединился к бастовавшим петербургским рабочим.

Летом 1905 года дела у Российского государства пошли совсем плохо. С дальневосточных фронтов приходили ужасающие сообщения. Армия потерпела сокрушительное поражение в февральской битве под Мукденом, а в мае под Цусимой был уничтожен военный флот, обогнувший половину земного шара на пути до места сражения. Император срочно вызвал ушедшего ранее в отставку графа Витте , которому удалось договориться о мире с Японией с удивительно малыми для России потерями. Вся страна переживала чувство национального оскорбления.

В России нарастало революционное движение, городские рабочие поднимались на забастовки, в мае появилось нечто новое в российской истории — Советы, выборные органы представителей низших социальных классов, взявшие на себя полномочия местных правительственных органов. Впервые появившись в Иваново-Вознесенске, Советы быстро распространились по всей стране, готовясь создать альтернативу местной администрации. В сентябре Троцкий стал председателем Петербургского Совета. Из подполья вышли нелегальные политические партии.

Даже либералы наконецто создали партию конституционных демократов (кадетов). Полиция не решалась вмешиваться в ход событий. Повсеместно создавались профсоюзы, цензура практически исчезла, крестьяне начали брать древесину из помещичьих лесов и пасти свой скот на помещичьих пастбищах. Об автономии объявили Польша и Грузия. Над царским режимом нависла смертельная опасность.

Все эти события происходили в отсутствие Ленина. Большевики не раз осуждали его за нежелание возвращаться в Россию. В сентябре Александр Богданов твердо потребовал, чтобы Ленин немедленно приезжал. Интеллектуал Богданов, марксист теоретик, плодовитый писатель и неутомимый революционер, ставший большевиком именно под влиянием ленинского призыва к действию, прочитав книгу «Что делать?», прямо заявил Ленину, что не может понять, почему тот боится возвращаться в Россию. Ленин пропустил обвинение Богданова мимо ушей. Он никогда не рисковал понапрасну своей личной безопасностью и не делал красивых революционных жестов. Дело руководителей революционного движения, по мнению Ленина — обеспечивать тактику, стратегию и идеологию революции, не подвергая себя опасности попасть под арест. В данный момент его полностью удовлетворяла работа в эмиграции — интеллектуальные дебаты, публикации в прессе и копание в библиотеках. Встретив Ленина на женевской улице Рю де Каруж, никто не смог бы заподозрить этого аккуратно одетого интеллигента в том, что он считает главной целью своей жизни изменение политической и социальной структуры всего мира.

Но вот из Петербурга пришли сообщения о том, что царское правительство наконец решило провести значительные реформы. 17 октября 1905 года император издал манифест о гражданских правах и созыве Государственной думы. Ленин решил, что теперь он может не бояться агентов «охранки». В начале ноября Ленин сел на поезд, следовавший через Германию. Его путь лежал в столицу Швеции Стокгольм, где местные большевики уже приготовили для него фальшивые документы и купили билеты на паром из Стокгольма в Хельсинки. Впервые за пять лет Ленин ступил на землю, которой правил российский император. Из Хельсинки предстояло ехать поездом до Петербурга. 8 ноября Ленин и Крупская, оставив позади российскофинскую административную границу, проходившую у Белоострова, сошли на перрон Финского вокзала российской столицы. Их встречал оольшевик Николай Буренин. Для Ленина и Надежды Константиновны товарищи сняли квартиры, где им предстояло провести несколько недель.

Вначале Ленин собирался действовать открыто, поэтому легально зарегистрировался в полиции. Но буквально на следующий день его иллюзиям пришел конец: район окружили плохо замаскированные агенты «охранки».

Пришлось переходить на нелегальное положение, но все же Ленин решился навестить мать и Анну, проживавших в поселке у станции Саблино. Он поддерживал регулярные контакты с большевиками, работавшими в Советах, профсоюзных и других организациях, жадно ловя новые впечатления от революционной России. Жизнь Ленина в основном текла так же, как и в эмиграции: он писал газетные статьи и брошюры, заседал на бесконечных дискуссиях в партийных комитетах, изредка выступал на съездах и конференциях. В Петербурге он прожил с ноября 1905 до лета 1906 года, выезжая лишь изредка — в Финляндию, в Москву, а в апреле 1906 года — в Стокгольм на Четвертый съезд РСДРП. Попрежнему его целью оставалось руководство большевистской фракцией и усиление ее влияния в РСДРП.

Ленин не был народным трибуном. Произносить пламенные речи на публичных митингах и собраниях, подобно Троцкому, — это не для него. За все это время он лишь однажды попробовал себя в роли оратора. Произошло это в мае 1906 года на партийном собрании в Народном доме. Перед «экзаменом» Ленин ужасно волновался, но, выйдя на трибуну, быстро успокоился. Все шло как полагается. «Товарищ Карпов», как представили оратора, стоял на трибуне, слегка наклонившись вперед, сжимая в кулаках лацканы пиджака, и, прищурившись, смотрел на публику. Его резкая речь состояла из уже известных лозунгов. Удивленным слушателям показалось, что оратор явно считает свои лозунги единственным средством ускорения построения социализма в России. Ленину приходилось учиться выступать на публике, учиться быть политиком двадцатого века.

Сравнение с Троцким, впрочем, не вполне справедливо. Взлет и падение Петербургского Совета, где произносил пламенные речи Троцкий, происходили в основном еще до приезда Ленина. Теперь же всем революционным политикам, а не только Ленину, приходилось приводить в порядок свои партийные дела.

Работы было невпроворот. Большевики попрежнему презирали Советы и преувеличивали необходимость политической конспирации. Ленин доказывал, что давно пора превращать большевистскую фракцию в массовую партию, пора участвовать в работе различных политических организаций и на деле готовить революцию.

Рекомендации Ленина были приняты с явной неохотой, и тогда Ленин заявил о необходимости прихода в РСДРП молодежи. Неважно, будут ли поначалу новые члены партии марксистами. Необходимо привлечь радикально настроенных активистов из среды рабочего класса, людей, соскучившихся по реальному действию. Этим людям следует предоставить полную свободу высказывать свои чувства, свое революционное нетерпение. Промышленные рабочие, состоящие и не состоящие в РСДРП, говорил Ленин, должны взять дело революции в свои руки, и политическим партиям не следует ограничивать рабочих.

Рабочий класс должен стать авангардом всех сил, выступающих против российского царского режима.

Ленин неоднократно высказывал сожаление, что в 1871 году Парижская коммуна не прибегла к репрессиям. В 1905 году он не только подтвердил свою приверженность жестоким методам борьбы, но и проявил очевидную страсть к насилию, призывая к кровавому массовому террору. У него не было личного стремления убивать или калечить, он даже не мог смотреть на забой скота, но тем не менее незадолго до возвращения в Россию в послании к членам Боевого комитета, входившего в большевистский ЦК, он написал: «Тут гіужна бешеная энергия и еще раз энергия. Я с ужасом, ейБогу, с ужасом вижу, что о бомбах говорят больше полгода и ни одной не сделали!» Ленин предложил создавать вооруженные отряды рабочих и студентов (вне зависимости от того, являются ли эти люди членами РСДРП). Предполагалось, что эти отряды будут взрывать отделения полиции, убивать шпионящих за революционерами агентов «охранки», грабить банки и «конфисковать» необходимые для вооруженного восстания ресурсы10. Воображение Ленина лихорадочно работало. Во время уличных боев, представлял он, отряды будут встречать посланные против них войска, забрасывая их с крыш градом булыжников и поливая кипятком, ну а полицейских можно обливать кислотой". (В действительности же такая тактика была бы не только опасной, но и непрактичной, так как вызвала бы масштабные репрессии со стороны солдат и полицейских.) Ленину не приходилось лично иметь дела с бомбами, булыжниками или кислотой, но он испытывал удовлетворение, выплески пая агрессивные мысли на бумагу. Глубоко в его душе клокотала ярость.