Опасения из-за войны с Германией

В январе 1917 года, выступая в цюрихском Фольксхаус (Народном доме) перед молодыми швейцарскими социалистами, Ленин произнес самую пессимистичную из своих речей:

«Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции. Но я могу, думается мне, высказать с большой уверенностью надежду, что молодежь, которая работает так прекрасно в социалистическом движении Швейцарии и всего мира, что она будет иметь счастье не только бороться, но и победить в грядущей пролетарской революции».

Начиная с девяностых годов девятнадцатого столетия, Ленин говорил о неизбежности социалистической революции в Европе. И вот теперь он заявляет, что может и не дожить до нее.

До начала войны не проблема европейской социалистической революции, а внутрипартийная политика фракций приводила Ленина в дурное настроение. В письме Инессе Арманд он признается:

«Ох, эти делишки, подобия дел, суррогаты дел, помеха делу, как я ненавижу суетню, хлопотню, делишки и как я с ними неразрывно и навсегда связан! Это еще один признак того, что я обленился, устал и в дурном расположении духа. Вообще я люблю свою профессию, а теперь я часто ее ненавижу». Два последних предложения Ленин написал по-английски.

Критика со стороны немарксистов не волновала Ленина, но: дискуссии вокруг фракции большевиков, разгоревшиеся в годы войны, подействовали на него угнетающе. Он стал настолько раздражительным, что даже потерял обычную уверенность в себе. В самом начале 1917 года, после новогодних праздников, в письме к товарищу он признался: «Ехать в Женеву я бы не хотел: (I) нездоров; нервы не годятся. Рефератов я боюсь; (2) 22 января у меня здесь занято, и я должен готовиться к немецкому докладу. Поэтому не обещаю приехать».

В это время Ленину пришлось расстаться и с привычным бытовым комфортом. Мать, всегда делившая свою пенсию с детьми, скончалась 14 июля 1916 года. Большевистская фракционная казна иссякла. Большевики уже не могли действовать в России открыто, правительство закрыло газету «Правда», число, активных сторонников большевизма резко сократилось, к тому же большинство из них не разделяло убеждений Ленина. Анна Ильинична, работавшая в составе Русского бюро ЦК, пыталась помочь брату и попросила его прислать заявление с перечнем; основных расходов на месяц.

Все равно денег, присылавшихся из России, никогда не хватало. Приходилось искать другие источники дохода. Ленин и Крупская попытались стать внештатными журналистами, но проблема состояла в том, что писали они порусски, а в далекой, воевавшей России было нелегко найти издателей, готовых публиковать их статьи. Надежда Константиновна разработала проект «Педагогической энциклопедии», предполагаемая читательская аудитория которой не ограничивались марксистскими активистами. Ленин также искал возможности литературного заработка. Жить стало совсем не легко, пришлось экономить буквально на всем. С говядины и курятины перешли на конину. Новой одежды не покупали. Ленин, всегда такой аккуратный и чистоплотный, в заношенном костюме и стоптанных ботинках выглядел неопрятно.

В феврале 1916 года Ульяновы переехали в Цюрих. Нашли дешевую комнату в доме 14 по Шпигельгассе у сапожника Титуса Каммерера. Здесь, на уютной зеленой Шпигельгассе, в соседнем доме номер 12 восемьдесят лет назад немецкий драматург Георг Бюхнер написал знаменитую пьесу «Войцек». По соседству с домом, в котором проживали Ульяновы, находилась мясная лавка господина Руффа, где готовили домашнюю колбасу. Доносившиеся оттуда запахи так раздражали Ленина (изза больного желудка он не переносил жирного), что он, привыкший проветривать комнату даже в холодные зимние дни, все время держал окна закрытыми.

Зато с соседями Ульяновым повезло. Кроме них, в квартире Каммерера снимали комнаты семья немецкого солдатабулочни ка, итальянец и пара австрийских актеров с красивой рыжей кошкой . К восхищению Ленина, жена Каммерера Луиза выска п,івала убеждение, что солдаты должны обратить оружие против своих правительств. Луиза научила Надежду Константиновну готовить дешево и быстро. Время было военное, страна испытывала трудности с импортом мяса, и правительство Швейцарии обратилось к гражданам страны с призывом два дня в неделю не потреблять мяса. Мясные лавки работали в эти дни, как обычно. В один из таких дней Надежда Константиновна (может быть, случайно, а может быть, и нарочно) купила мясо. Вернувшись домой, она спросила хозяйку, каким же образом власти собираются контролировать выполнение призыва — может быть, по домам ходят контролеры?

Фрау Каммерер со смехом ответила, что только буржуи откажутся проявлять чувство гражданской ответственности, а рабочий класс — никогда. И добавила, видя смущение Надежды Константиновны: «К иностранцам это не относится».

Для Ленина Каммереры были образцовыми пролетариями. Он игнорировал тот факт, что на самом деле они принадлежали к классу «мелких буржуа» и были в какойто степени капиталистами — владели обувной лавкой и сдавали комнаты внаем. Но Ленин видел и слышал лишь то, что хотел. Он нашел людей, во многом согласных с ним, и убедил себя, что они принадлежат к одобряемому им социальному слою — пролетариату. Идеи Октябрьской революции пришли к Ленину из многих источников, среди которых были не только многотомные труды Карла Маркса. Луиза Каммерер, сама того не зная, стала одним из таких источников. Забота супругов Каммерер о народном благе утвердила Ленина в правоте его убеждений. В 1917 году он будет подчеркивать необходимость для государства рабочих вести «контроль и наблюдение» за выполнением задач революции.

Жизнь Ленина вновь была исполнена смысла. Он утвердился в своей марксистской вере. Из трудов Маркса и Энгельса он «знал», что впереди ожидает светлое и прекрасное будущее — завершающая стадия в мировой истории. Ленин крепко держался за свои убеждения и предпосылки — на них, как на прочном скалистом основании, он мог построить любое утверждение о политике и экономике, какое только хотел. Вслух он заявлял, что легко распознаваемая внутренняя логика марксизма позволяет выработать лишь одну верную стратегию для каждой конкретной ситуации. Эти слова были лишь отговоркой: на самом деле Ленин был уверен, что истинным является только его собственное толкование марксизма. Он не изменял этому убеждению, несмотря на то что и его толкование марксизма, и его практическая политика за годы долгой политической карьеры неоднократно менялись.

Не изменил он своим убеждениям и в годы эмиграции. К началу мировой войны лишь немногие из марксистов восьмидесятых годов все еще оставались на политической арене, и одним из них был Ленин. Он был настолько уверен в собственной правоте, что никогда не пытался поставить перед собой вопрос о правильности своих действий. И если в его жизни возникали трудности — во фракции большевиков, в международном социалистическом движении, в отношениях с родственниками, в супружестве, в эмоциональном состоянии или физическом здоровье — он находил возможности справляться с ними. Он смотрел вперед, где его ждало блестящее будущее.

Ленин верил, что мировая история на его стороне — или, скорее, он на стороне Истории. Приступы одолевавшей его депрессии бывали сильными, но недолгими. У Ленина не было ни малейшего сомнения в том, что европейская социалистическая революция неизбежно произойдет, с ним или же без него. Несмотря на пессимизм его речи перед молодыми швейцарскими социалистами, Ленин обычно не сомневался в том, что начало революции не заставит себя долго ждать. На протяжении военных лет он только и делал, что предсказывал взрыв революционной активности.

С доводами Ленина о готовности европейского рабочего класса подняться на революционную борьбу против своих правительств не могли согласиться многие социалисты, в том числе Мартов и Каутский. А идею Ленина о необходимости разделения социалистического движения внутри каждой из стран они и вовсе не считали благоразумной: как же, спрашивали они, социалисты смогут возглавить объединенный рабочий класс европейских стран, если они сами будут разделены? Плеханов пошел еще дальше и заявил, что немецкие рабочие настолько патриотичны, что в случае военного поражения Германии на российском фронте они просто отбросят пустые слова о принципах Второго Интернационала.

Даже своим немногим сторонникам Ленин казался безнадежным вздорным утопистом, потерявшим чувство реальности. Ленину было все равно, что о нем говорят. Он по-прежнему утверждал, что российская монархия станет одной из вероятных жертв войны, без конца повторяя, как угодил большевикам Николай II, ввязавшись в военный конфликт с Германией, так то теперь революция в России — дело ближайшего будущего.

Свержение царского режима, по мнению Ленина, необходимо не только само по себе: оно является важнейшей предпосылкой для революции в остальных странах Европы. По словам Ленина, «царизм во сто раз хуже кайзеризма». Свержение мощного реакционного царского режима будет той критической точкой, после которой станут возможными социалистические революции в разных странах Европы. Эту мысль он из южил в следующих словах: «Буржуазно-демократическая революция в России теперь уже не только пролог, а неразрывная составная часть социалистической революции на Западе».

В годы войны Ленин размышлял о том, как можно сократить путь к социализму. В последний раз эти мысли занимали его и 1905 году. Теперь он вновь задумался над тем, не ошибаются ли большевики, разделяя общепринятую марксистскую идею о двух стадиях социалистической революции в каждой из стран. Вначале, как традиционно было принято считать, должна состояться «буржуазнодемократическая революция», упрочняющая капитализм и демократию, и только затем ожидалась революция социалистическая, приводящая к власти рабочий класс. В годы войны Ленин убеждал марксистов левого крыла отказаться от теории этапов». Ему так хотелось верить в возможность совершения социалистической революции сразу, без промежуточного этапа! Даже его собственная теория двухстадийного революционного процесса, разработанная до войны, с точки зрения традиционного марксизма выглядела сомнительно. Предложенная Лениным идея «временной революционнодемократической диктатуры рабочего класса и крестьянства» для кого угодно (кроме разве что сторонников Ленина) была не чем иным, как схемой незамедлительного введения социализма. В 1916 году Ленин опять почувствовал, что нужно торопиться. Ни в коем случае марксисты не должны упустить ни единого шанса захватить и удержать власть в России.

Возможные альтернативные сценарии развития событий только усиливали нетерпение. С одной стороны, Ленин не считал невероятной возможность военной победы России над Германией; с другой, он не исключал возможность того, что при продолжающихся военных неудачах российской армии Николай II, может подписать сепаратный мирный договор с Германией к Австро Венгрией на Восточном фронте. Если, рассуждал Ленин царь действительно окажется неспособным проявлять гибкость, то антисоциалистические думские партии могут его сместить Здесь Ленин видел несколько вариантов: в частности, формирование политической коалиции между умеренными консерваторами Александра Гучкова и либералами Павла Милюкова. Другой вариант — Милюков идет на союз с правыми эсерами Александра Керенского. Все эти возможные варианты, по твердому убеждению Ленина, может и должна предотвратить революция, возглавляемая большевиками.