Образование

Чтобы увеличить доход семьи, Ульяновы сдавали часть дома внаем, и дети Ульяновых могли играть с детьми квартирантов. В мезонине жила семья Персияниновых. Вячеслав Персиянинов был сверстником Володи по гимназии. Другим приятелем Володи стал Николай Нефедьев. После смерти матери Николай, по просьбе его отца, во время учебного года жил в семье Ульяновых. Коля поселился в расположенном в глубине сада маленьком домике, перестроенном из бани.

Но самых близких друзей дети Ульяновых все же находили в семье. С ранних лет детей приучали к самостоятельности, поэтому они привыкли искать поддержку не у родителей, а у братьев и сестер. Может быть, именно изза таких тесных внутрисемейных связей молодым Ульяновым впоследствии было трудно найти близкого человека для семейной жизни. Из шестерых детей Ульяновых двое не дожили до зрелого возраста. Из четверых оставшихся младшая Мария так и не вышла замуж (похоже, что и возлюбленных у нее не было). Анна и Дмитрий создали семьи по тем временам поздно, когда их возраст уже приближался к тридцати. Владимир женился в возрасте двадцати восьми лет и явно не по страстной любви.

Володя очень любил братьев и сестер, хотя порой и обижал их. В его характере всегда было чтото злое. Он прекрасно ладил с младшим братом Митей, но часто доводил его до слез. Володя любил говорить, что Митя умеет «плакать по заказу». В некотором роде так оно и было: Володя просил братишку поплакать, тот отказывался, тогда Володя начинал дразнить брата, тот заливался слезами, а Володя заявлял: плачет по заказу.

Такое поведение раздражало не только родителей, но и старших детей, а особенно Сашу. Но, несмотря ни на что, Володю в семье любили и видели в нем больше достоинств, чем недостатков. Вся семья гордилась Володиными школьными успехами.

Две гимназии считались в Симбирске лучшими — мужская Симбирская классическая и женская Мариинская. Поступить туда было нелегко. Только самые способные дети могли успешно выдержать трудные вступительные экзамены. Благодаря должности, которую занимал Илья Николаевич, его дети освобождались от платы за обучение, составлявшей тридцать рублей в год.

Мария Александровна позаботилась о том, чтобы хорошо подготовить детей к экзаменам. Она учила их читать по новомодному звуковому методу, при помощи наклеенных на карточки букв. К детям приходили репетиторы, в основном молодые учителя, воспитанники Ильи Николаевича: Василий Калашников, Иван Николаев и Вера Прушакевич21. Читать и считать детей начинали учить рано, чтобы им было легче учиться в гимназии.

Анна вспоминает, как просила она родителей хоть немного снизить для нее учебную нагрузку:

«Не то я, которая годом позже неоднократно с горькими слезами просила мать взять меня из гимназии, уверяя ее, что дома с нею пройду больше, и вымаливала иногда разрешение пропускать посещение школы, усаживаясь тогда с большим рвением за работу. Очень болезненно ощущала я, что отец смотрит на это как на проявление лени. Я чувствовала, что это несправедливо, но объяснить толком не могла, да и не смела говорить об этом с отцом».

Анна была очень способной ученицей, ее даже перевели на класс вперед, но ей было не по силам справиться с огромным количеством домашних заданий. Девочка страдала от ужасных головных болей и бессонницы. Не смея пожаловаться отцу на плохое здоровье, она просила мать поговорить с ним, чтобы тот разрешил ей заниматься дома. Но отец был неумолим23. Послушная Аня не могла позволить себе обвинить отца в бесчувственности. Наоборот, она винила во всем себя, Называла себя «вспыльчивой и несдержанной»24, хотя и таила обиду. Анна чувствовала, что отцу следовало бы быть снисходительнее к детям. Если Илье Николаевичу нравились Аннины сочинения, он никогда не хвалил их в ее присутствии, а говорил об этом матери. Ведущий педагог Симбирска оказался никудышным психологом. Анна вспоминала, что в те годы детям очень не хватало отцовской похвалы25. Неудивительно, что Анна росла в постоянном ужасе перед всевозможными экзаменами. То же самое происходило и с младшей Маняшей. Она, как и Анна, была способной и трудолюбивой девочкой. Но, повзрослев, Мария постоянно записывалась на различные курсы и бросала их, не закончив. Как считает Анна, причиной этого был недостаток уверенности в себе. Находясь под чрезмерным родительским принуждением, девочки страдали от чувства неполноценности. У мальчиков, Саши и Володи, таких проблем не было. Казалось, что уверенность приходила к ним сама по себе.

В течение нескольких лет мать и репетиторы готовили Володю к вступительным экзаменам в гимназию. Летом 1879 года, в возрасте девяти лет, Володя успешно сдал экзамены и был принят в первый класс. Осенью он впервые переступил школьный порог. В классе было тридцать учеников. В темносиней гимназической форме со стоячим на военный манер воротничком и девятью блестящими латунными пуговицами, Владимир ничем не отличался от одноклассников. В семье Ульяновых уже был один гимназист — Саша, один из лучших учеников в своем классе.

Какие предметы изучал Володя Ульянов в гимназии? Исследователи и писатели обычно не обращают на это особого внимания, и напрасно: школьная программа оказала огромное влияние на дальнейшее становление личности Ленина. В 1871 году Министерство народного просвещения составило единые уставы для всех российских гимназий. Какие предметы изучать, сколько часов отводить на изучение того или иного предмета — все это определялось в Петербурге. Менее подготовленные ученики посещали приготовительный («нулевой») класс. Учеба начиналась в девятилетием возрасте и продолжалась восемь лет. В приготовительном классе учебная нагрузка составляла двадцать два академических часа в неделю: шесть часов на русский язык, шесть — на письмо, еще шесть — на математику и естественные науки, оставшиеся четыре — на Закон Божий (религию). В первом классе вводились новые предметы. Из двадцати восьми часов в неделю восемь занимала латынь, пять — математика и физика, по четыре часа — русский и французский языки, три часа — письмо, по два — география и Закон Божий. Во втором классе начинали изучать немецкий язык, в третьем — древнегреческий и историю. После первого класса из программы исключалось письмо, после четвертого — география. Такое соотношение изучаемых предметов в целом сохранялось до выпускного, восьмого, класса.

С шестого по восьмой класс половину учебного времени в классических гимназиях занимали латынь и древнегреческий. Как полагали чиновники из Министерства народного просвещения, изучение произведений античных писателей должно было прививать ученикам идеалы веры, правдивости, стойкости и мужества, помогать в воспитании верных подданных императорской династии Романовых. Как и во всей тогдашней Европе, ученики российских гимназий должны были переводить труды Гомера, Геродота, Фукидида, Ксенофонта, Тита Ливия, Горация и Цицерона. Излишняя любознательность не поощрялась. Ученики просто должны были научиться точно переводить тексты античных авторов на русский язык. В старших классах учились делать стихотворные переводы античных гекзаметров.

Русскую литературу в российских гимназиях изучали хуже. Государственная цензура очень опасалась, как бы произведения Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тургенева, Льва Толстого и Достоевского не стали для подростков источником антигосударственных идей. Тем не менее, школьникам приходилось выучивать наизусть множество русских стихотворений, рекомендованных Министерством народного просвещения.

В этом списке были стихотворения не только «политически безопасных» авторов вроде Крылова, Жуковского и Кольцова, но и Лермонтова с Пушкиным. Учителя должны были в первую очередь воспитывать в детях вовсе не любовь к прекрасному, а чувство патриотизма и верности державе. Ученику полагалось просто выучить на пямять огромное количество стихов, а в конце года быть в состоянии прочитать их наизусть на экзамене. Таков был порядок. Чтобы сдать экзамен по русской литературе по окончании четвертого класса гимназии, Владимир Ульянов и его одноклассники должны были знать наизусть свыше ста стихотворений, в том числе сорок пять басен Крылова и тридцать одно стихотворение Пушкина. Стоит ли удивляться, что лишь половина из Володиных одноклассников смогла успешно сдать экзамены и перейти в пятый класс? Одним из таких счастливчиков был Владимир.

Правительство всячески ограничивало изучение литературы, чтобы не допустить даже малейшей возможности проникновения в умы учащихся революционных идей. В гимназиях изучали немецкий и французский языки, но ни в одной из них не проходили произведений Вольтера, Руссо или Гёте. Директор Симбирской классической гимназии Федор Керенский (по необъяснимой иронии истории, отец Александра Керенского, впоследствии ставшего главой Временного правительства, свергнутого в 1917 году большевиками во главе с Лениным) даже запретил гимназистам без его личного разрешения посещать Карамзин скую публичную библиотеку, чтобы те, не дай Бог, не прочитали чтонибудь не то. Керенский всего лишь следовал правительственным рекомендациям. Чтобы изолировать гимназистов от современной им жизни, до минимума сокращалось количество часов, отводимых на изучение физики, химии и биологии. Из библиотек изымали труды всемирно известного химика Менделеева. Гимназисты были обязаны регулярно посещать церковные службы. Дисциплину поддерживали жесткими методами. Как и повсюду в России, в гимназии Керенского учеников наказывали поркой, помещали в карцер, оставляли после уроков, изводили бесконечными нотациями и нравоучениями. В школах и гимназиях царской России ученики должны были доносить преподавателям на своих одноклассников — нарушителей дисциплины.

Палочная дисциплина, чрезмерная нагрузка, оторванность от реальной жизни... Мало кому могла понравиться такая учеба. Володю Ульянова не приходилось наказывать, но трудно поверить, чтобы затхлая гимназическая атмосфера не оставила негативного следа в его сознании.

Прямое и грубое вмешательство государства в дело просвещения заставляло самых умных из учеников задуматься: если даже в гимназии сидят такие крючкотворы и бюрократы, то что же должно твориться в других государственных учреждениях? Володя не мог не замечать контраста между домашним обучением и гимназическим режимом. Насколько приятнее было заниматься дома, с мамой! Многие одноклассники Володи, не выдержав чрезмерных требований, уходили из гимназии. Глядя на все это, Володя не мог не подумать, что здесь чтото не так. Но все же, в отличие от брата Саши, он не бунтовал. Лишь однажды у него возник конфликт: на уроке французского Володя передразнивал малопрофессионального учителя по имени Адольф Пор. Отец взял с сына обещание никогда больше так не делать, и действительно, такое больше не повторялось.

Володя учился исключительно успешно. Директор Керенский был в восторге от успехов своего ученика. В Володиных табелях успеваемости стояли только высшие баллы — пять и пять с плюсом. Как вспоминает сестра Анна, Керенский даже прощал Володе шалости, которые другому так просто не сошли бы с рук. Конечно, добавляет она тут же, свою роль здесь играло и уважение к Илье Николаевичу и всей семье.

Единственным, у кого успехи Владимира вызывали сомнения, был, конечно же, его отец. Илья Николаевич опасался, что Володя не научился трудолюбию, потому что школьная программа давалась ему слишком легко.

Не только давление со стороны родителей стало причиной необычного послушания Владимирагимназиста. Без успешного окончания гимназии невозможно было попасть в высшие слои российского общества и государства. С достижением совершеннолетия дети Ульяновых получали дворянский титул, но этого было недостаточно, к титулу требовалось и соответствующее образование. С детства Володя привык много трудиться. Учебу он начал задолго до поступления в гимназию и занимался дома, с матерью и частными репетиторами. С самого начала он стал лучшим учеником в классе. По всем предметам, кроме логики, Владимир получал только пятерки. Конечно, определенную роль сыграло и то, что Володя был сыном директора народных школ. В царской России, где личные связи играли огромную роль, мало кто из.учителей рискнул бы вызвать гнев Ильи Николаевича. Но в случае Володи и Саши директору гимназии Керенскому не было нужды завышать оценки. Мальчики учились блестяще.

Для всех Ульяновых труд был семейной обязанностью, и обязанностью приятной.

Вне уроков Володя был довольно скромным, но отличался ироничностью. Он мог и постоять за себя, если надо. Один из одноклассников постоянно ломал Володины карандаши. Заметив это, мальчик схватил обидчика за шиворот и отколотил. После этого ребята долго опасались задирать Володю, коренастого и физически сильного. Не боясь, что его сочтут зазнайкой, он смело демонстрировал на уроке свое превосходство, когда никто из одноклассников не мог ответить на вопрос учителя. Близких друзей по гимназии у него не было35. Володя был занят своим делом, никого не трогал и хотел, чтобы его также не трогали. Он рос несколько замкнутым мальчиком.

Годы зубрежки латинских глаголов и древнегреческих ямбов не прошли даром: Владимир научился обращать внимание на точное значение слов. Известно, насколько Ленин, как революционный писатель и мыслитель, был придирчив к мелочам. Формированию ленинского стиля способствовали не только Карл Маркс и Фридрих Энгельс, но и литературное наследие античной Греции и Рима. Из трудов великих ораторов Демосфена и Цицерона Владимир впервые узнал о том, как проломать стену аргументов оппонента, разглядев в ней трещину. Герои эпических поэм Гомера, произведений Ливия и Ксенофонта могли навести юного гимназиста на мысль о роли личности в истории.

Изучая труды древних историков Геродота и Фукидида, школьник не мог не поражаться, как мастерски умеют они погружаться глубину исторических фактов и настойчиво выискивать их крьгтые причины. Впрочем, все это лишь предположения. Сам Іспин неохотно вспоминал о детских и юношеских годах, и то немногое, что нам известно об отношении Владимира к античным классикам, мы узнали из воспоминаний родственников. Как вспоминает Анна, брат настолько хорошо знал латынь, что помогал ей, старшей на шесть лет, справляться с трудностями ла п!Нской грамматики.

На протяжении всей жизни Ленин любил цитировать античных писателей и мыслителей, несмотря на то что большинство мо читателей не получили столь же блестящего образования. И 'Ю не было простым желанием блеснуть эрудицией. Точно такими же были все европейские авторы, получившие классическое образование.

В последующие годы Ленин не находил времени на классическую литературу, но после начала первой мировой войны, в 1914 году, он на какоето время вновь ощутил потребность вернуться к занятиям философией. В это время к числу изученных им авторов добавился Аристотель.

Вот такие знания давала своим ученикам российская классическая гимназия. Гуманитарные науки преподавались в гимназии в недостаточном объеме, и учащиеся заполняли этот пробел сами, читая не одобряемую властями литературу. Пытаясь сохранить власть над умами учеников, директор Керенский запретил им посещать Карамзинскую публичную библиотеку без его особого разрешения. Как п следовало ожидать, результат получился обратным: любая идея, побое литературное произведение, не одобряемые властью, приобретали особую ценность и привлекательность для способных, мыслящих юношей й девушек, не удовлетворенных официальной учебной программой. Если таково мнение царя, думали подростки, значит, истину следует искать в прямо противоположном направлении. Илья Николаевич Ульянов был противником «подрывной литературы», хотя и не поддерживал Керенского в его стремлении максимально сузить круг чтения учащихся, считая, что гимназическую программу, напротив, сле IVCT расширить. Своих сыновей Илья Николаевич отдал в гимназию в первую очередь для того, чтобы они смогли поступить и университет. Сыну Александру, чтобы расширить его кругозор, он разрешил подписаться на солидный «Исторический вестник».

Литература была страстью всех Ульяновых. В их доме имелась солидная библиотека. Подобно другим высокообразованным российским семьям, Ульяновы хорошо разбирались в литературе своего времени, знали и любили произведения величайших писателей своего века. Мария Александровна зачитывалась романтической поэзией Лермонтова. Илья Николаевич устраивал для детей экскурсии по литературным местам. Однажды он повез Володю и двух его одноклассников в деревню Киндяковка поблизости от Симбирска, в места, воспетые в романе «Обрыв» Ивана Гончарова. Ребята с удовольствием карабкались по склонам знаменитого обрыва. Дома у Ульяновых читали Гоголя, Тургенева и других знаменитых авторов. По вечерам, когда все уроки были сделаны, играли в литературную игру: угадать имя автора по короткой цитате. Дети учились даже во время игры.