Издание книги «Развитие капитализма в России»

Вскоре после приезда Надежды в Шушенское началась подготовка к свадьбе. С приездом Нади и Елизаветы Васильевны быт Владимира стал уютнее, к тому же появился повод делать будущей теще комплименты по поводу ее кулинарных талантов. Однажды Владимир опозорился, похвалив за обедом удачно приготовленного гуся, но отметив, что мясо костлявое. Елизавета Васильевна слегка обиделась: «гусь» на самом деле был рябчиком.

День венчания приближался. Пришло письмо от Анны Ильиничны. Сестра спрашивала, когда же наконец Владимир пришлет родным приглашения. Владимир ответил довольно сердито:

«Анюта спрашивает, — когда свадьба и даже кого „приглашаем"?!

Какая быстрая! Сначала надо еще Надежде Константиновне приехать, затем на женитьбу надо разрешение начальства — мы ведь люди бесправные. Вот тут и „приглашай»

Чтобы его не обвиняли в негостеприимности, Володя уверял родных, что хотел бы пригласить их в Шушенское на свадьбу. В письме он передал опасения Елизаветы Васильевны, что дальняя дорога окажется слишком утомительной для Марии Александровны, но от себя добавил, что, в конце концов, можно ехать по железной дороге, хотя бы вторым классом. Он всячески избегал прямых попыток отговорить мать от приезда в Шушенское. Это письмо было отправлено в июне 1898 года. В этом же месяце Владимир подает официальное прошение на имя местных властей о разрешении ему и его невесте вступить в законный брак. Финн Оскари Энгберг, находившийся здесь же в ссылке, выковал для молодых медные обручальные кольца. 10 июля 1898 года местный священник отец Орест обвенчал Надежду и Владимира в шушенской Петропавловской церкви.

Такую спешку Володя объяснял необходимостью: якобы в противном случае власти выслали бы Надежду обратно в Уфу. На самом деле Владимир просто не хотел пышной семейной свадьбы. Он с облегчением переложил обязанность сообщить родным о своих новостях на молодую жену, умевшую найти тактичные, дружеские слова.

В отношениях с родней мужа бедной Наде приходилось нелегко. Мать и сестры считали, что она обязана произвести на свет новое поколение Ульяновых. Спустя восемь месяцев после свадьбы Надежда писала свекрови: «Что касается моего здоровья, то я совершенно здорова, но относительно прилета пташечки дела обстоят, к сожалению, плохо: никакой пташечки чтото прилететь не собирается».

Долгожданная «пташечка» так и не прилетела... Надя и Володя очень хотели иметь детей, но Наде никак не удавалось забеременеть. Об этом грустном факте Надя сообщила родным. Владимир не вмешивался в отношения жены и сестер, не пытался ни смягчить чувство вины молодой супруги перед своими родственниками, ожидающими от нее потомства, ни защитить ее от их требований.

В это время Ульянов писал свою книгу «Развитие капитализма в России». В тексте книги, работа над которой была завершена в августе 1898 года, содержалось свыше пятисот ссылок на литературные источники. Владимир показал рукопись товарищам по ссылке. В то время для него еще были очень важны замечания товарищей, и лишь в последующие годы он станет настолько уверенным, что будет обходиться без подобных консультаций.

Ульянов очень хотел, чтобы его книга увидела свет. Проблема была в том, что его имя никому не было известно. Он даже думал об издании книги за свой счет, но все же решился в последний раз попытаться подписать контракт с издателем, вспомнив о маленьком петербургском издательстве М. И. Водовозовой, публиковавшем книги авторовмарксистов60. Володя попросил Анну разведать возможность публикации и изложил свои требования. Прося сестру постараться добиться максимально высокого гонорара, он признался в том, что «нет никакого резона торопиться с получением денег».

Владимир очень беспокоился о том, чтобы книга имела достойный внешний вид — была напечатана четким шрифтом, с аккуратными статистическими таблицами и без опечаток, чтобы она вышла как можно скорее и приличным тиражом. Сошлись на 2 400 экземплярах для первого издания. Водовозова гарантировала размер гонораров, достаточный для приобретения необходимой литературы в петербургском книжном магазине Александры Калмыковой.

«Развитие капитализма в России» вышло под псевдонимом «Владимир Ильин»: революционер Ульянов хотел избежать проблем с государственной цензурой. В труде, написанном строгим стилем, он проявил солидную эрудицию и при этом избегал даже малейших непосредственных политических комментариев. Однако «Владимир Ильин» рассчитывал, что его книга, прочитанная и интерпретированная понимающими людьми, произведет эффект разорвавшейся бомбы.

В книге содержались скрытые политические намеки, но кроме этого книга должна была подтвердить его статус крупного специалиста по вопросам экономического развития. Ульянов признавался, что ему не хватает знаний в области марксистской философии и политической теории. Он согласился и с тем, что еще не читал Иммануила Канта*. Но в области экономики он считал себя специалистом.

Книга «Развитие капитализма в России» рассматривает все аспекты российской экономики. К ее содержанию стоит внимательно присмотреться — не в последнюю очередь потому, что Ульянов впоследствии часто использовал ее для оправдания своей политической ориентации. В общем и целом он повторяет доводы Плеханова, добавляя к ним одну весьма своеобразную особенность. Плеханов утверждал, что определенные тенденции в жизни зажиточного крестьянства свидетельствуют о росте капиталистических отношений в деревне: покупка и аренда земли, наем работников, внедрение новейших технологий и оборудования. Ульянов пошел намного дальше, чем его учитель. Он не только заявлял, что капитализм в сельском хозяйстве уже находится на продвинутой стадии развития, но и утверждал, что зажиточные крестьяне, именуемые им «сельской буржуазией», хозяйствуют настолько эффективно, что их потребность в удобрениях, технике, и других товарах обеспечивает основной рынок сбыта для промышленных предприятий по всей Российской империи. В свою очередь рост производства товаров стимулирует развитие добывающей промышленности, а это волейневолей требует поддержки со стороны финансового сектора. Для обеспечения потребностей этих секторов экономики должны быть проложены транспортные коммуникации и линии связи. Таким образом, утверждал Ульянов, сельское хозяйство следует считать не вспомогательным сектором экономики, а основным двигателем развития капитализма в России.

Ульянов уделил внимание и анализу социальной ситуации. В частности, он утверждал, что древнее определение «крестьянство» больше нельзя использовать в научных трудах, так как подавляющая часть крестьян превратилась в «сельский пролетариат», не имеющий собственной земли и земледельческих орудий и существующий за счет продажи рабочей силы на капиталистическом рынке труда. Лишь незначительная часть крестьянства может считаться богатой — это «сельская буржуазия», кулаки (держащие всю свою деревню как в сжатом кулаке).

Промежуточный слой, середняки, должен вотвот распасться на две части: подавляющее большинство из них должно пополнить ряды бедняковпро летариев, а меньшинство — разбогатеть до уровня кулаков. Популярные в среде народников представления о царящем в крестьянской общине духе солидарности и равенства — не более чем вздор. Перспективы развития российской экономики — созревание уже сложившихся капиталистических отношений как в городе, так и в деревне.

В этом анализе содержались скрытые нападки на существовавшие в России немарксистские экономические теории. Ульянову, как ему самому казалось, удалось продемонстрировать, что владение зарубежными колониями вовсе не является предпосылкой развития капитализма. Кроме того, Ульянов показывал, что зависимость капитализма от иностранных инвестиций и предпринимательства также не является критической. Россия, заявлял он, проходит путь трансформаций на основе своих собственных ресурсов. Ульянов подробно останавливается на необходимости учитывать особенности российской экономики в регионах, где капиталистические отношения наиболее развиты: в Петербурге и Варшаве — металлургия, в регионе Москвы — текстильная промышленность, в Донецком бассейне — уголь, в Баку — нефть, на Украине и юге России существует эффективное земледелие, в Восточной Сибири и Балтийском регионе растет производство молочных продуктов.

Несмотря на то что в стране попрежнему существуют экономически отсталые регионы, во многих местах уже сложилась высокоэффективная, быстро развивающаяся экономика, и вскоре она превратит старую Россию в страну, способную конкури ровать с развитым капиталистическим Западом. Ульянов высмеял экономических аналитиков, утверждавших, что экономика России зашла в тупик. Россия, уверен Ульянов, раз вступив на путь капитализма, в соответствии с законами экономического развития обязательно пройдет его до конца.

Конечно, проведенный Ульяновым анализ был во многом тенденциозным, но следует признать, что сделан он мастерски. Ульянов проявил способность довести анализ до предельно возможных логических выводов, при этом обеспечивая их исключительно теми данными, которые подтверждают ход мысли автора.

Читателям, думающим не только об экономике, но и о политике, должно было стать ясно, что подразумевал молодой автор: если Россия уже является капиталистической страной, то давно пришло время свергнуть монархический строй. Царский режим безнадежно устарел. Капиталистической стране нужны демократия и гражданские права. Более того, если капитализм в России уже достаточно развит, то вскоре после «буржуазнодемократической революции», направленной против монархии, может совершиться попытка еще одной, более глубокой революции — социалистической. Ульянов издал экономический трактат, который, он был уверен, принесет марксизму тысячи новых приверженцев в России.

Помимо всего, Ульянов хотел доказать, что российские марксисты идут в ногу с европейской мечтой о социализме. То, что происходит сегодня в Германии, завтра может случиться в России. Даже находясь в ссылке, Владимир просматривал все доступные ему журналы в поисках информации о Германии. После смерти Энгельса в 1895 году героем Ульянова среди социал демократов стал теоретик экономии, политики и философии Карл Каутский^. Каутский очень серьезно относился к теории и мечтал о социализме на «научной основе», называя себя защитником наследия Маркса и Энгельса. Каутский, высоко ценивший систематичность в знаниях и в действиях, пришелся Ульянову по сердцу. Особенно воодушевило Владимира то, как Каутский защищал Маркса и Энгельса от критики Эдуарда Бернштейна, некогда сотрудничавшего с самим Энгельсом, а теперь пытавшегося провести «ревизию» ключевых концепций марксизма. Бернштейн отрицал, что развитое капиталистическое общество делится на два основных класса, буржуазию и пролетариат, не одобрял революции, предпочитая эволюцию и мирные реформы, и утверждал, что если для построения социализма требуется вначале разрушить капиталистическую экономику, то тогда построение социализма невозможно вообще. Для Ульянова и Каутского ревизионизм Бернштейна означал измену принципам марксизма.

Ульянова ужасала мысль, что ревизионизм не ограничивается Германией. Он пришел и в Россию. Летом 1899 года Анна Ильинична прислала брату в Минусинск текст, написанный двумя марксистами, российскими эмигрантами С. Н. Прокоповичем и Екатериной Кусковой.

Совершенно случайно она придумала безымянному документу название «Credo». На основании опыта рабочего движения в Западной Европе авторы утверждали, что не следует втягивать бедных и необразованных российских рабочих в революционные политические движения. Вместо этого рабочие должны сосредоточить свои усилия на скорейшем улучшении условий труда и повышении уровня жизни. Плеханов и «Освобождение труда» были в шоке: ведь авторы отрицали не только ведущую роль рабочего класса в свержении монархии, но и политическую деятельность вообще! Плеханов назвал Кускову и Прокоповича ренегатами, изменниками делу марксизма. Анна Ильинична, назвав документ «Credo», невольно придала ему намного большее значение, чем он того заслуживал . Позже она сожалела о том, что невольно подняла суету вокруг малозначительного документа. Беспощадный Владимир вызвал к себе в Шушенское шестнадцать ссыльных товарищей по «Союзу борьбы», и они разгромили «Credo» до последнего слова, пункт за пунктом.

Ульянов был так разгневан на ревизионистов, что Анна даже удивилась, не потерял ли он чувство меры. Работа над «Развитием капитализма в России» была завершена, и Владимиру не терпелось вновь ввязаться в политическую «драку»: в начале 1900 года истекал срок его ссылки. За 1899 год он опубликовал пять обзорных статей в солидных петербургских журналах, в том числе статью, посвященную книге Каутского «Аграрный вопрос», а также критическую статью о трудах Бернштейна. Восьмой номер журнала «Научное обозрение» опубликовал его научную статью «Теория реализации».

Малопомалу шушенский ссыльный приобретал опыт и известность. За годы, проведенные в ссылке, он прочел множе ство книг, тщательно изучил труды Маркса, Энгельса и Каутского, ознакомился с немарксистской экономической мыслью, в том числе с трудами Гобсона, Листа и Сисмонди*, неокантианской философией (и сразу же отверг ее как противоречащую материалистическому мировоззрению). Он попрежнему читал труды российских социалистоваграриев и все так же высмеивал их по любому поводу, но теперь его безжалостная критика распространялась и на марксистов, осмелившихся вносить маломальски серьезные изменения в плехановскую версию марксизма.

Владимир и Надежда ждали решения Министерства внутренних дел. Срок ссылки Нади еще не закончился, и ей предстояло вернуться в Уфу. Еще не было известно, где позволят поселиться Владимиру.

Володя очень тяжело переносил неопределенность, его нервы опять разыгрались, он потерял аппетит65. За три года жизни в Шушенском, активно занимаясь спортом, он приобрел здоровый румянец, а теперь побледнел и похудел.

К 19 января 1900 года Владимиру наконец позволили поки' нуть Сибирь. Семья начала собираться в дорогу. Книги (а их набралось целых 500 фунтов) уложили в сундуки. До Ачинска предстояло ехать в открытой повозке, при тридцатиградусном морозе, а Надина мать постоянно кашляла66. Тем не менее никто из них не желал ждать весны или хотя бы потепления. Решили выезжать 29 января. К этому дню стало известно, что Владимиру запрещено проживать в Петербурге, Москве и других университетских и крупных промышленных городах. Молодым супругам предстояла разлука до конца Надиной ссылки. В свое время Надя приехала в Шушенское, чтобы поддержать Владимира, но теперь он не собирался платить ей тем же и ехать в Уфу, за семьсот миль к востоку от Москвы. Его манила революция, а не романтические чувства, и он выбрал Псков, до которого от Петербурга всего 170 миль поездом67. По дороге он решил на день-два задержаться в Уфе и помочь жене и теще устроиться на новом месте.

В Подольске, к югу от Москвы, его ждали мать, сестры и брат. Анна вспоминает о первом впечатлении после долгой разлуки:

«Сразу вспоминается, как были мы удручены его внешним видом: исхудавший, заросший длинной бородой он поднимался по лестнице. Первым раздалось горестное восклицание матери: „Как же ты писал, что поправился? Какой ты худой!“

Позже выяснилось, что брат действительно поправился в ссылке, но за последние недели сдал».

К тридцати годам Владимир Ульянов достиг определенного успеха и признания. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, вышедший в 1900 году в Петербурге, поместил короткую статью о нем как об экономисте.

Пускай он еще не был Лениным в прямом смысле слова (знаменитый псевдоним появится позже), в определенном смысле слова можно сказать, что он уже стал Лениным. Убежденный марксист, он сохранял уважение к российским революционерамтеррористам. Ульянов был писателемтеоретиком, и его революционные планы основывались на книгах и журнальных статьях, а не на непосредственном опыте общения с рабочими, но он не сомневался в абсолютной истинности марксизма. Не следует забывать, что марксизм соответствовал его потребностям и стремлениям, сложившимся задолго до того, как он впервые прочитал труды Маркса, Энгельса и Плеханова. Его родители верили в прогресс, рационализм и просвещение, верили в построение новой, «европейской» России. Им так и не удалось достичь полного социального признания, а после казни Александра от них отвернулось все общество. Отверженный правящими слоями «азиатской», средневековой и невежественной старой России, Владимир Ульянов жаждал мести — и его местью должна была стать ведущая роль в революции.

С самого детства Владимир стремился добиваться своего. Когда ему нужна была помощь, рядом были родные и молодая жена. Особым здоровьем он не отличался, тщательно скрываемая неуверенность в себе проявлялась в постоянных нервных срывах и разных болезнях. По характеру он был одновременно вспыльчивым и переменчивым, педантичным, решительным и способным к самодисциплине.

Владимир был на редкость несентиментальным человеком, уже в те годы способным не замечать страдания других, но в глубине сердца скрывающим глубокую эмоциональную привязанность — не к тем, кто был рядом, а к людям, сформировавшим его как политика. Это были Маркс, Александр Ульянов, Чернышевский и российские народникитеррористы. У него были свои собственные идеи, но он агрессивно преподносил их как ортодоксальный марксизм .чистейшей воды. Еще не сформировавшись как политический лидер, Владимир Ульянов был лидером по характеру и твердо решил, не тратя времени зря, всеми силами ускорять приход революции.