И грянул гром.

Как только полицейский ушел, Ленин поспешил в Поронин к Сергею Баготскому и Якубу Ганецкому. Те срочно дали телеграммы знакомым политикаммарксистам по всей АвстроВенгрии, чтобы собрать как можно больше доказательств того, что Ленин — не шпион2. Тем временем Ленин направил телеграмму начальнику краковской полиции, прося подтвердить свой статус политэмигранта (что тот и сделал). Отправив телеграммы, Ленин вернулся в Бялы Дунаец. К счастью, в этот день в деревню приехал большевик В. А. Тихомирнов, и Ленин предложил ему поселиться в своем доме. В присутствии мужчины Надежда Константиновна и ее мать могли чувствовать себя спокойнее.

На следующий день, 8 августа, Ленин поехал в Новы Тарг и попал в тюрьму. Пока он сидел в камере номер 5, друзья хлопотали о его освобождении. К Баготскому и Ганецкому присоединился Зиновьев, которого по какомуто недосмотру полиция оставила на свободе. Зиновьев сел на велосипед и поехал по знакомым — агитировать их заступиться за Ленина. Польский марксист Зигмунд Марек обратился с письмом к властям. На просьбу о помощи быстро откликнулись Виктор Адлер в Вене и Герман Диаманд во Львове4 . «Уверены ли вы,—спросил Адлера австрийский министр, — что Ульянов враг царского правительства?» «О, да! — ответил Адлер. — Более заклятый враг, чем Ваше превосходительство!»5. Надежда Константиновна и Ганецкий регулярно навещали Ленина в тюрьме и старались подбодрить его, хотя тот в тюрьме не скучал, проводя время в разговорах с сокамерниками, большинство из которых сидело за мелкие правонарушения. У Ленина появилась возможность вспомнить свою профессию юриста, устроив в камере юридическую консультацию для готовившихся к суду товарищей по несчастью. Несмотря на слабое знание польского, Ленин пользовался уважением сокамерников. «Бычий хлоп!» (крепкий мужик) — говорили они.

19 августа Ленина освободили. Ему позволили вернуться в Бялы Дунаец, но было ясно, что большевикам придется уезжать из Галиции. Российская армия быстро продвигалась вперед и в любой момент могла оккупировать Галицию. В этом случае рассчитывать на милость новых властей не приходилось. Ленин решил переехать в нейтральную Швейцарию и обратился за поручительством к швейцарскому марксисту Герману Грейлиху. 26 августа семьи Ленина и Зиновьева выехали в Краков. Эмигранты получили разрешение на поездку в Вену, где Виктор Адлер помог им оформить необходимые документы для переезда в Швейцарию, состоявшегося (по непроверенным данным) 3 сентября.

Со всех концов воюющей Европы стекались в мирную Швейцарию российские революционеры. В сентябре Ленин пишет Владимиру Карпинскому:

«Говорят, в Женеву устремилась теперь новая французская эмиграция из Парижа, Брюсселя и т. п. Нет ли чрезвычайного вздорожания цен, особенно на квартиры? Затем, нам придется устраиваться временно: можно ли найти помесячно меблированные комнаты (две маленькие) с пользованием кухней?»

Еще до отъезда из Галиции Ленин узнал, что социал и мократические депутаты немецкого рейхстага проголосовали и выдачу немецкому правительству военных кредитов. Ленин ІЧ.ІЛ изумлен и испуган. «Это конец Второго Интернационала!» — воскликнул он в разговоре с Баготским. Речь шла о неспособности немецких социалдемократов следовать принятой на Штут мртском конгрессе Второго Интернационала резолюции о том, что социалистические партии должны делать все возможное для предотвращения любых действий правительств, ведущих к началу войны в Европе либо любой другой части света. На том конгрессе Ленину пришлось оказать давление на немецких марксистов, чтобы они приняли резолюцию, но он не мог даже представить себе, что партия немецких социалдемократов, самая авторитетная в составе Второго Интернационала, не сдержит своего слова.

Немецкие социалдемократы пользовались непререкаемым авторитетом у марксистов всей Европы. Не был исключением и Іенин. Как ни гордился он своей страной и российским большевизмом, все же социалистическую революцию в Европе, по его мнению, должны были возглавить не россияне, а немцы. Несмотря на финансовые пререкания с Карлом Каутским, Ленин попрежнему высоко ценил его, считая идеалом марксиста п главным защитником «ортодоксального» марксизма. И вот юперь этот человек отказывается выступить против своей партии и высказаться против войны! Для Ленина поступок Каутского был равносилен поддержке милитаризма и империализма и достоин всяческого осуждения.

Немецкие социалисты были не одиноки. В военное время coциалистические партии, как правило, поддерживали свои правительства. Большинство социалистов Германии, Австрии, Франции и Великобритании осознавало, что национальная независимость их государств находится под угрозой. Лишь немногие социалистические партии, в первую очередь российские, остались верны политике Второго Интернационала и активно выступали против войны, но и в их рядах не было единства. Некоторые из большевиков, меньшевиков и эсеров тоже были твердо убеждены, что они, вопреки ненависти к монархии, должны поддерт. живать вооруженные силы своей страны в борьбе против импе. риалистской агрессии Германии. Даже Георгий Плеханов прекратил выступать против правительства и призвал всех российских социалистов, кому не чуждо чувство патриотизма, после.' довать его примеру. Сотни российских политэмигрантов в Париже записывались добровольцами в союзнические армии, многие специально приезжали для этого во Францию.