1894 год. Санкт Петербург

Не только убеждения, но и социальное происхождение разделяло Ульянова и Струве. Между петербургским аристократом Струве и провинциалом, без году неделя дворянином Ульяновым лежала пропасть. В 1899 году Анна Ульянова начала письмо к Струве с официального обращения «Милостивый государь». Революционные активисты обычно не обращаются так друг к другу. Ульяновы поднялись по ступеням социальной лестницы российского общества, но так и не обзавелись друзьями из числа потомственных аристократов, а после казни Александра надежд на такую дружбу не оставалось. Формальное обращение Анны к Струве было одним из свидетельств социального неравенства.

Впрочем, Владимира не беспокоило положение его семьи. Он не собирался заискивать перед старой Россией и не думал, подобно сестре, сдерживать эмоции. С Туган Барановским и Струве он говорил, как привык, поражая резкостью высказываний и «непричесанностью» идей. Даже члены группы Клас сона—Радченко, происходившие из семей среднего класса и более близкие к Ульянову, были поражены. Не слишком ли он красный»18, спрашивали они себя. Не слишком ли много в его марксизме агрессивности, характерной для русских народни ковтеррористов?

Ульянов пытался убедить товарищей, что увлечение народничеством он давно оставил и теперь строго следует «научному» марксизму. Но среди людей, которыми он восхищался, были именно народникирадикалы, террористы, отвергавшиеся членами группы Классона—Радченко. Известно, что Владимир увлекался трудами Петра Ткачева . По мнению Ткачева, после смерти Маркса Энгельс перестал быть в полной мере марксистом, а его «АнтиДюринг» предлагает чрезмерно детерминистский анализ мировой истории. Ткачев верил в революционную волю, конспиративные организации и массовый террор и считал все это вполне совместимым с марксизмом.

Даже в случае захвата власти, не сомневался этот приверженец диктатуры, революционерам придется развязать массовый террор против священников, полицейских и помещиков. В глубине души Ульянов восторгался еще одним сторонником радикальных мер, Сергеем Нечаевым. Народникрадикал Нечаев заказал убийство одного из своих сторонников, чтобы сплотить остальных вокруг общего дела. Судебный процесс над нечаевцами в 1871 году восстановил многих представителей среднего класса против нарождающегося революционного движения. Достоевский положил историю Нечаева в основу сюжета романа «Бесы».

Активисты «Народной воли» отреклись от нечаевского безнравственного самовозвеличения и криминальных методов. Но Владимир Ульянов был уверен, что именем Нечаева следует гордиться, так как у Нечаева был не только особый талант организатора и конспиратора, но и поразительная способность формулировать свои мысли. Однажды Нечаева спросили, кого из семьи Романовых следует ликвидировать. Нечаев ответил: «Весь дом Романовых!». Ульянов повторил эту фразу, назвав ее гениальной19. В пантеоне Ульяновамарксиста были вовсе не марксистские божества. Традиции русского народничества, в особенности идея диктатуры, оставили глубокий след в его душе.

Он глубоко ненавидел все, что поддерживало царский порядок, презирал всю династию Романовых, аристократию, священство, полицию и армейских военачальников, купечество, расту иций промышленный и финансовый средний класс. Стремление сокрушить эти опоры режима жестокими методами роднило его с Заичневским , Нечаевым и Ткачевым. В действительности же не все народовольцы были настроены столь радикально. Даже собственный брат Ульянова Александр, член террористической группы, не отвергал основы нравственности и идею парламентских выборов. Почему же Владимир с таким энтузиазмом воспринял идеи террора и насилия? Наиболее очевидный ответ — судьба старшего брата. Во власти императора было даровать Александру жизнь, отменить смертный приговор, но он не сделал этого. Александра повесили. Этого вполне хватило для того, чтобы Владимир, тогда совсем юный, возненавидел «дом Романовых», несмотря на неопровержимую причастность Александра к заговору, имевшему целью покушение на императора. Более того, судьба брата сделала Владимира сторонником кровавых методов Ткачева и Нечаева.

Но это еще не все. Семья Ульяновых всегда мечтала о преобразованиях в России и чувствовала свою отчужденность от официальной имперской культуры, и вовсе не изза нерусских предков в родословной. Ульяновы мечтали о «культурной», «цивилизованной» России, о том, что когданибудь будет положен конец системе привилегий. Мысль о возможном перевороте в русской жизни могла появиться у Владимира уже в детстве. Свою роль сыграло и полученное образование. В гимназии изучали предметы, не связанные с повседневной российской реальностью, в университете было то же самое. Жизнь гимназистов и студентов была ограничена жесткими рамками правил. Владимир ничего бы не потерял, если бы такое государство и общество было разрушено.

Впрочем, Владимир Ульянов.был не так прост. Он все еще надеялся добиться широкого признания в качестве автора статей по экономическим и общественным вопросам. Несмотря на критику со стороны ТуганБарановского и Струве, он отказался пересмотреть свою концепцию. Володя не чувствовал себя побежденным в этой схватке умов и становился все увереннее. Кроме того, если раньше Ульянов лишь ненадолго отрывался от матери и семьи, то теперь он жил самостоятельно. Он изменился даже внешне, стал выглядеть гораздо старше. От отца Владимир унаследовал одну Не очень приятную особенность — раннюю лысину. Както, шутя, он пытался узнать у сестры Марии, нельзя ли обратить этот процесс вспять. Остатки волос и бородку он аккуратно подстригал. Неопрятности он не выносил и ругал родных, если у когонибудь из них пуговицы были пришиты не идеально ровно, а обувь — не отремонтирована.

Но и модником Владимир не был. Он любил опрятность, но терпеть не мог сам покупать себе одежду. Об этом он просил родных или просто носил одну и ту же вещь до тех пор, пока кто то из семьи не выдерживал и не покупал ему новый костюм или пару туфель.

В его жизни до сих пор не было женщин, кроме матери и сестер. Он регулярно писал им письма из Петербурга, навещал их на даче, которую семья снимала на лето неподалеку от станции Люблино, к югу от Москвы. Отношения в семье попрежнему были очень теплыми. В одной из поездок в Люблино Митя научил старшего брата Володю ездить на велосипеде. Володя помогал Марии в учебе, когда она в 1896 году поступила на московские двухгодичные курсы. Марии приходилось нелегко. Ей отказали в разрешении поступить на Высшие женские курсы в Петербурге, где раньше училась Анна. Мария была не такой способной ученицей, как старшие братья, но причина отказа, скорее всего, была не в успеваемости, а в политической активности братьев и сестры Анны. Владимир помогал сестре как мог, поддерживал ее стремление продолжить учебу за границей.

Тем временем Владимир начал проявлять интерес к противоположному полу. Много лет спустя появлялись сообщения о том, что в юности он пытался ухаживать за одной двумя девушками. Широко распространились слухи, что он был влюблен в красавицу Аполлинарию Якубову. Он действительно встречался с Якубовой в январе 1894 года, когда ездил в Нижний Новгород. В 1897 году, если верить намекам в воспоминаниях сестры Анны, со стороны Аполлинарии какоето чувство к нему еще оставалось . Скорее всего, мы никогда не узнаем, как оно было на самом деле. Так или иначе, Владимир не позволял делам сердечным стоять на пути у дел общественных — даже когда незадолго до первой мировой войны в его жизни появилась Инесса Арманд.

Привычки, приобретенные еще в детстве, не исчезали. Карандаши должны были быть идеально наточенными, бумаги на письменном столе — разложенными в абсолютном порядке: уборку на рабочем месте'Владимир делал ежедневно. Помимо того, он не переносил расточительности. Если в полученных письмах попадались чистые страницы, он аккуратно вырезал их и хранил. К деньгам он относился очень бережно и предостерегал Дмитрия, чтобы того случайно не надули книготорговцы. Черновики статей он писал аккуратно, без сокращений. Ничего похожего на богемную жизнь соратниковреволюционеров.

Вот только о своем здоровье он в то время совсем не заботился и относился к нему с потрясающей беспечностью. Владимир мучился от сильных хронических болей в желудке, страдал мигренью, не мог спать по ночам. Доктора диагностировали «катар желудка». (В наши дни Ульянову, возможно, поставили бы диагноз «язва желудка».) Брат Саша страдал заболеваниями желудка с раннего детства. В возрасте девятнадцати лет врачи обнаружили «катар желудка» и у Анны. Больной желудок был и у Марии Александровны. Очевидно, склонность к заболеваниям желудка была в этой семье наследственной, но свою роль сыграл здесь и образ жизни. Известно, что практически всегда заболевания желудка появляются тогда, когда человек питается нерегулярно и недостаточно. А любой стресс, без которого не может обойтись ни одна политическая дискуссия, еще более усугубляет проблему.

Марксист Владимир Ульянов был неистовым политиком. Неудовлетворенный устной дискуссией с ТуганБарановским и Струве, в конце 1894 года он пишет объемистый реферат на книгу Струве «Критические заметки», изданную тиражом 2000 экземпляров. Ульянов тоже хочет опубликовать свою работу, но изза радикальности своих взглядов он не решается подписаться собственным именем и скрывается за псевдонимом «К. Тулин». «Господина Струве» (обращение «господин» не было в ходу среди марксистов) Ульянов называет «мелким буржуа» и, конечно же, прежде всего заявляет, что современная российская экономика уже давно приобрела «буржуазный» характер, основы капитализма уже сложились:

«Неужели только „за последние годы"? Не выразилось ли оно вполне ясно и в 60е годы? Не господствовало ли оно и в течение всех 70х годов? Мелкий буржуа и тут старается смягчить дело, представить буржуазность, характеризующую наше „общество" в течение всей пореформенной эпохи , какимто временным увлечением, модой».