Переезд в Санкт-Питербург

20 августа 1893 года Владимир Ульянов отправился в Петербург. До Нижнего Новгорода добирался пароходом. В Нижнем Владимир остановился в гостинице Никанорова. Впервые в жизни молодой человек получил возможность путешествовать, не сообщая матери о каждом своем шаге, и проводить время так, как ему хотелось.

В конце девятнадцатого столетия Нижний Новгород оставался в первую очередь одним из крупнейших речных портов, хотя в это время здесь уже начался рост промышленности. С середины июля по начало сентября в городе ежегодно проходила знаменитая Нижегородская ярмарка, крупнейшая в России. Со всей страны на ярмарку съезжались купцы и крестьяне, собирались торговцы мусульмане из поволжских губерний и, конечно, покупатели — всего до полумиллиона человек. Какого только товара не было на прилавках и в складах: от станков и инструментов до фетровой обуви и поясных ремней. В воздухе стоял несмолкающий гул тысяч голосов. Мелкие торговцы везли на ярмарку не образцы товаров, а всю партию сразу — кто в заплечном мешке, а кто на волах, лошадях и верблюдах. Крестьяне из глухих деревень, впервые приехавшие на ярмарку, ходили с разинутым от удивления ртом. Даже во сне они не могли себе представить крупный банк, зернохранилище или железнодорожную станцию. Но и сами крестьяне в лаптях и домотканых рубахах были экзотикой для приехавших из столицы. Здесь, в Нижнем Новгороде, Россия новая встречалась с Россией старой.

Даже если Владимир и побывал на знаменитой ярмарке, он не оставил об этом ни единой записи. Вообще его письма были, как правило, лишены подробностей. Пестроту и разнообразие российской жизни он превращал в абстрактные цифры экономических показателей. Вполне возможно, что Владимир просто решил не тратить время на осмотр складов и прилавков. Ему нужно было найти нижегородских товарищей — марксистов Павла Скворцова и Сергея Мицкевича1. У них с Ульяновым были общие знакомые. Когдато, еще до приезда Ульянова в Казань, Скворцов обучал Федосеева основам марксизма. Владимир был рад возможности ближе познакомиться с этими высокообразованными, начитанными людьми. До поздней ночи просидели они, обсуждая вопросы политики и экономики, а на следующее утро Ульянов поездом уехал в город Владимир. Здесь находился теперь Федосеев, как полагал Ульянов — в ссылке. Володе очень хотелось встретиться с товарищем и узнать его мнение о своих работах.

К сожалению, оказалось, что Федосеев не в ссылке, а в тюрьме, и встреча не состоялась. Владимир уехал в Москву. Здесь, у родных, он прожил до 31 августа, проводя время в прекрасной библиотеке Румянцевского музея, а затем поездом уехал в Петербург.

Санкт Петербург казался молодому Ульянову воплощением новой России, промышленного прогресса и образованности. Старую Россию Владимир ненавидел. Несколько лет спустя в одном из писем он упрекает сестру Анну за выбор Москвы в качестве места жительства:

«А ведь скверный город Москва, а? Сидеть там скверно, книги издавать скверно, — и почему это вы за нее держитесь? Я, право, изумился, когда Марк сообщил мне, что ты против переселения в С.Петербург».

В Петербурге Ульянова интересовали, конечно же, не сотни тысяч фабричных рабочих, а маленький кружок молодых марксистов, публиковавших статьи по вопросам российской экономической и общественной жизни. В последние десятилетия девятнадцатого века царский режим критиковали многие известные люди, в том числе Александр Герцен, Николай Чернышевский, Михаил Бакунин, Петр Лавров и Николай Михайловский. Этим писателям было нелегко сотрудничать друг с другом и еще труднее публиковать свои статьи в легальной российской прессе. Новое поколение писателейреволюционеров, к которому принадлежал и Ульянов, было совсем другим. Многие их них, в том числе Петр Струве, Михаил ТуганБарановский (друг Саши Ульянова) и Сергей Булгаков, уже активно работали в столице. Другие, как Петр Маслов, присоединились к ним позже. В поисках основных тенденций социального и политического развития страны молодые люди старательно анализировали официальные статистические данные. Подобные материалы во множестве публиковались в тогдашней России. Их авторы хорошо разбирались в политике, экономике, социологии и философии, читали в оригинале труды зарубежных авторов и искали возможность приложения новых идей к российским условиям. Подрастало первое поколение российских интеллигентов, не испытывавших чувства неполноценности перед великими писателями и поэтами — Пушкиным, Лермонтовым, Толстым и Достоевским. Молодые люди конца девятнадцатого столетия чувствовали, что именно им придется давать определенные ответы на вопрос о будущем России.