3 мая 1889 года на пристани, что в четырех милях от Казани, Ульяновы простились со своей казанской родней, Веретенниковыми и Ардашевыми, сели на пароход и отправились в Самару.
Так думали все революционерыинтеллигенты — все, кроме Владимира Ульянова. Он считал ошибочным решением даже организацию отрядов по борьбе с голодом, которые должны были одновременно с основной деятельностью заниматься революционной агитацией. Единственный среди революционеров Самары, может быть — и всей империи, Ульянов утверждал, что голод является результатом капиталистической индустриализации. Сердце Владимира очерствело. Семья была в ужасе от такой бесчувст ненности. Анна ходила по городу, помогая больным лекарствами и советами, но Володя отказался присоединиться к ней. Мария Ильинична не могла понять, как в голове брата жестокосердие могло мирно уживаться с учениями, призывающими служить бедным и угнетенным. В воспоминаниях она сравнивает Владимира с Александром — и сравнение это явно не в пользу Владимира. Вот этот редкий пример критики в адрес брата: «У него, как мне кажется, была другая натура, чем у Александра Ильича, как ни «лизки они были друг другу. Не было у Владимира Ильича жертвенности, хотя всю свою жизнь он отдал безраздельно делу рабочего класса».
Ничто не могло поколебать убежденности молодого Ульянова в неизбежном обнищании крестьянских масс. Крестьянство
всегда и везде расплачивалось за индустриализацию — так по : чему же в России конца девятнадцатого века должно быть иначе? Капитализм таков по своей природе: большинству он приносит страдания, а некоторым — смерть. Все попытки сгладить, эти противоречия из соображений гуманности не просто неэф; фективны, но даже вредны, так как они замедляют процесс раз: вития капитализма, а следовательно, тормозят будущий прогресс на пути к социализму. Голод, как думал Ульянов, «играет роль; прогрессивного фактора». От участия в помощи голодающим он безучастно отказался.
Поразительное жестокосердие! Ведь Владимир жил в Повол, жье, посреди голода и страданий. В поисках работы и хлеба крестьяне стягивались в города. На улицах лежали трупы несчастных, умерших от истощения. Но в сердце Володи не было места для жалости и прочих сантиментов: он провел анализ происходившего и сделал свои выводы. И ведь при этом он был не просто свидетелем трагедии, но и ее непосредственным участником. Семья получала доходы с аренды алакаевских земель, и Владимир требовал от управляющего Крушвица полных и регулярных выплат согласно договоренности.