Вторая часть. Необходимость в свержении Временного правительства

Когда Милюков, министр иностранных дел, попытался уклониться от подписания соглашения, Петроградский совет добился его отставки и формирования правительственной коалиции, в которую вошли представители меньшевиков и эсеров. Руководство этих партий рассматривало сотрудничество с Временным правительством как большое благо для российской революции.

Но для Ленина любая форма сотрудничества с Временным правительством была предательством, изменой идеалам социализма. Ленин не жалел гневных слов для критики людей, давно п хорошо ему знакомых: Мартова, Чернова, Церетели и Дана. Он вел полемику с ними уже в течение многих лет, что не мешаю ему при случае выпить чашечку кофе с тем или иным оппонентом в одном из парижских или цюрихских кафе. Во время эмиграции несовпадение политических взглядов не мешало социальным контактам, но в 1917 году отношение Ленина к политческим оппонентам необратимо изменилось. Он пришел к выводу, что после Февральской революции меньшевики и эсеры перешли все границы допустимого. Ленин не тратил времени на детальное опровержение их политики — отчасти из чувства отвращения к «изменникам», отчасти из нежелания привлекать излишнее внимание к сильным сторонам оппонентов. Прежде всего, они абсолютно справедливо отрицали наличие убеди іельньїх доказательств готовности Европы к всеобщей социалистической революции. Российские социалисты принимали активное участие в созыве в Стокгольме конференции европейских социалистов, выступавших против войны. Но при этом они считали, что забывать о необходимости защищать Россию от стран германского блока было бы безответственным. К тому же они неосторожно задели больное место Ленина, напомнив, что были времена, когда мысль о том, что Российская империя уже достигла достаточного для перехода к социализму уровня промышленного и культурного развития, вызывала у него смех.

Не менее активно, чем в Советах, меньшевики и эсеры действовали на министерских постах. Министр сельского хозяйства Виктор Чернов дал право земельным комитетам, во главе которых стояли крестьяне, брать под контроль необрабатываемые земли вопреки протестам помещиков. Матвею Скобелеву удалось, преодолев сопротивление владельцев фабрик и заводов,

через Министерство труда ввести на предприятиях обязательное страхование здоровья, системы техники безопасности на рабочем месте и решения производственных конфликтов в суде.

Церетели, занимая пост министра почты и телеграфов, продолжал бороться за предоставление широких автономий нерусским пегшэнам страны, в том числе Финляндии и Украине.

Однако события в стране развивались не в пользу меньшевиков и эсеров. На какое бы соглашение им ни удавалось уломать кадетов, партнеров по правительственной коалиции, все равно этого было недостаточно для решения задач, стоявших перед страной и правительством. Бешено нарастала инфляция, производство с такой же скоростью падало, возросшие после падения Романовых заработки быстро обесценились. В городах не хватало продовольствия. Нарастал кризис центральной власти, Временное правительство утрачивало контроль над регионами,, губерниями и городами. Фактически в стране создалась ситуа* ция двоевластия — выборные органы, в первую очередь Советы, действовали так, как будто они обладали государственной властью. Рабочий контроль, зародившийся в Петрограде, распространялся на другие регионы страны. Российские и украинские крестьяне, презирая право частной собственности, пасли свой скот на помещичьих пастбищах и вырубали помещичьи леса. Увеличивалось количество случаев экспроприации помещичьи земель, разграбления усадеб. Солдаты тысячами дезертировал^ с Восточного фронта. Миллионы беженцев скапливались в го родах. Временное правительство не решалось приступить к базовым реформам до окончания войны, а войне, казалось, не буде., конца. В такой ситуации простые россияне начинали думать, что Временное правительство действует исключительно в польз самой высокообеспеченной части общества. Общественное мнение склонялось на сторону большевиков.

Временному правительству не хватало профессионализма управлении страной. Военный и морской министр Александр Керенский предпочел смириться с решением о возобновлении на ступления на Восточном фронте, принятым еще императором Правительство хотело доказать странамсоюзницам, что на него можно положиться. К тому же быстрая победа над Австрие отвлекла бы российских критиков от промахов правительства в внутренней политике.

Отчитываясь за свою деятельность перед делегатами Перво го съезда Советов, министры, не видя никакой реальной аЛьтернативы, чувствовали себя вполне уверенно. Выступая 3 июня на открытии съезда, Церетели спросил, может ли ктолибо из при сутствующих назвать партию, которая бы рискнула взять в сво руки государственную власть и принять на себя ответственности за происходящее в революционной России.

Ленин невозмутим слушал. Выступление Церетели предоставило ему случай, кото рого он так долго ждал. На следующий день Ленину дали право пятнадцатиминутного выступления. Он поднялся на трибуну и произнес:

«Сейчас же целый ряд стран накануне гибели, и те практические меры, которые будто бы так сложны, что их трудно ввести, что их надо особо разрабатывать, как говорил предыдущий оратор, гражданин министр почт и телеграфов, эти меры вполне ясны. Он говорил, что нет в России такой партии, которая выразила бы готовность взять власть целиком на себя. Я отвечаю: „Есть! Ни одна партия от этого отказаться не может, и наша партия от этого не отказывается: каждую минуту она готова взять власть целиком"» .

Большевики дружно зааплодировали. Однако подавляющее большинство слушателей не восприняло всерьез заявления стоявшего на трибуне невысокого, просто одетого человека с резким голосом и манерами школьного учителя. По залу заседаний пробежал смешок.

Прошло не так уж много времени, и веселье сменилось страхом. Временное правительство встало перед двумя серьезнейшими проблемами, причиной которых было оно само. 18 июня началось долгожданное наступление российских войск на Восточном фронте. С самого начала оно было рискованной авантюрой. Немецкие войска бросили против российской армии подкрепление, и наступление, начавшись удачно, захлебнулось. Керенский сам, буквально на блюдечке с голубой каемочкой, поднес Ленину материал для большевистской пропаганды; чем хуже шли дела на фронте, тем лучше для большевиков. Второй проблемой был назревающий раскол в самом правительстве. Вторую неделю между социалистами и кадетами не утихали яростные споры, причиной которых стал предложенный социалистами план предоставления Украине региональной автономии, против чего выступали кадеты. Правительственная коалиция трещала по всем швам.

У Ленина и большевистского ЦК просто руки чесались от желания предложить правительству еще Одно испытание в виде многотысячной политической демонстрации. Попытка большевиков организовать вооруженную демонстрацию во время съезда Сонетов провалилась, и они решили вновь попытать счастья. Идея гга зародилась не у Ленина — к тому времени среди активистов партии большевиков было множество людей крайне левых убеж, дений, с нетерпением ожидавших, когда же наконец ЦК позволит им выступить против Временного правительства.

Немало горячих голов нашлось в одном из центральных партийных органов, а именно большевистской Военной организации, координировавшей партийную агитацию и пропаганду в вооруженных силах. Но и за пределами партии нарастала поддержка массовых насильственных действий. Резко против Временного правительства были настроены матросы Кронштадтского воєнно» морского гарнизона. Все больше петроградских солдат и рабочих пополняли ряды сторонников партии. Все чаще звучали их голоса, призывавшие большевистский ЦК воплотить в действие1 лозунг «Вся власть Советам».

Ленин чутко ловил настроение народа. Он беседовал с про: стыми рабочими, солдатами, матросами и крестьянами. В 1905 году революция прошла мимо него, заточенного в швейцарской эмиграции. Теперь же он наблюдал развитие событий своими глазами, сопоставлял увиденное и делал выводы, с мастерской; интуицией взвешивая все «за» и «против» в политической игре. В отличие от оппонентов, Ленин просто не умел быть нерешительным. Он прекрасно понимал необходимость держать под. контролем ситуацию, готовую измениться в любую минуту. Исполненный решимости, Ленин поддержал перед большевистским; ЦК предложение организовать вооруженную демонстрацию. Он не излагал своих планов на бумаге, но, тем не менее, до Временного правительства дошли слухи, что большевики с санкции Ленина готовят насильственный захват государственной власти. Такое допущение нельзя полностью исключать, но не стоит по’ лагать, что в то время в голове Ленина уже существовал четкий" план действий. Вероятнее всего, Ленин импровизировал, про— водил разведку с целью узнать, насколько сильно сопротивление Временного правительства.

Естественно, он ничего не имел против того, чтобы попро1 бовать свергнуть правительство, если на улицы Петрограда выйдет достаточное количество вооруженных людей, готовых ПОЙти за большевиками. Многие из большевиков недвусмысленно! чувствовали, что Ленин готов к решающей битве. Орджоникидзе назвал готовящуюся демонстрацию первой серьезной попыт' кой покончить с властью коалиционного правительства". Для; Военной организации тем более не существовало никаких законов, кроме собственного мнения. С 16 по 23 июня Ленин высту; пил на Всероссийской конференции Военных организаций с речью, в которой призывал избегать рискованных авантюр.

Мы должны, заявил Ленин, быть особо внимательными и осторожными, чтобы не вызвать никаких провокаций, так как один непарный шаг станет погибелью для всего дела. Ленин догадывался, что в исключительно напряженной политической обстановке к его словам не особо прислушаются. В любой момент могло произойти что угодно. Так и случилось — и именно в тот момент, когда Ленин, впервые после возвращения в Россию, уехал из Петрограда. Он смертельно устал и хотел хоть немного отдохнуть на природе. Поэтому он с удовольствием принял приглашение Владимира БончБруевича и его супруги погостить у них на даче в финском поселке Нейвола, в десяти милях к северозападу от Териоки.