Вторая часть. Перед октябрьской революцией

Старательно прикрываясь наследием Маркса и Энгельса, Ленин пытается показать, что классики марксизма предложили описание ряда стадий пути мирового сообщества к идеальному обществу — коммунизму. На практике это должно выглядеть следующим образом. В результате насильственных революционных действий будет свержен капитализм и установится диктатур пролетариата. Эта диктатура, на первых порах беспощадная, будет постепенно сменяться социалистическими принципами и прак тиками. По мере того как остатки старых правящих классо ослабнут настолько, что уже не будут представлять угрозы для социалистического государства, необходимость в классово дискриминации исчезнет. Зрелый социализм будет содействовать огромному прогрессу общества по сравнению с капитализмом. Нижние слои общества научатся управлять государством, а экономика, освободившись от капиталистических ограничений, начнет активно развиваться именно в тех отраслях, которые способствуют удовлетворению реальных потребностей людей. Тем не менее, при социализме все же сохранится определенная степень политического и социального неравенства, а также необходимость существования государства.

Ленин подчеркивал, что сущность государства заключается применении принуждения в интересах правящих классов, стре мящихся занимать доминирующее положение над остальным классами общества. При социализме правящим классом буде пролетариат.

Но высшей целью марксизма, утверждает Ленин, всегда был построение справедливого общества без угнетения и эксплуатации. Такое общество будет построено на самой последней стадии общественного развития. При коммунизме будет реализовать принцип: от каждого по способностям, каждому по потребное тям. В таком обществе материальное вознаграждение будет одинаковым для всех, и каждый сможет максимально развить данные ему от природы способности. Человек сможет заниматься и физическим, и умственным трудом. Весь народ будет участвовать в управлении, отпадет необходимость в профессиональных политиках, профессиональных чиновниках и профессиональных вооруженных силах. Согласно Ленину, даже кухарке можно будет доверить принимать решения, за которые раньше были ответственны министры. Когда будет построен коммунизм, государство отпадет.

Ленин представлял себя всего лишь простым рабочим, землекопом, извлекшим на поверхность основы марксизма, погребенные целыми поколениями интерпретаторов. Из числа могильщиков марксизма Ленин выделял в первую очередь Каутского, отрицающего не только необходимость применения насилия в революции, но и высшую цель — построение коммунистического, бесклассового общества. Каутский и Мартов незамедлительно отреагировали, поставив вопрос об обоснованности ленинской теории. Маркс, указали они, использовал термин «диктатура пролетариата» редко и не отрицал возможность мирного пути социалистических преобразований. Более того, в своих последних работах Маркс признал, что общество развитых капиталистических стран не разделено на две полярные группы в виде крошечной группы капиталистов и огромного обедневшего рабочего класса, а включает в себя увеличивающуюся со временем прослойку специалистов — инженеров, преподавателей, ученых и администраторов.

Каутский и Мартов подвергли критике и социологический подход Ленина. Неужели он не понимает, что любая диктатура пролетариата с неизбежностью будет представлять собой диктатуру класса, являющегося демографическим меньшинством? Неужели он не осознает, что развитые капиталистические общества испытывают постоянно растущую потребность в высококвалифицированных, профессиональных работниках?

Не ближе ли такая позиция Ленина к авторитарным революционерам девятнадцатого столетия, выступавшим против Маркса и Энгельса — Вильгельму Вейтлингу, ЛуиОгюсту Бланки и Петру Ткачеву, сторонникам терроризма как метода ведения политики?

На страницах «Государства и революции» Ленин избегает дискуссии о государственном терроре. На протяжении оставшихся до конца 1917 года месяцев он лишь вскользь упоминал о нем. Россию 1917 года он сравнивал с Францией в 1793 году:

«Якобинцы объявили врагами народа тех, кто „способствует замыслам объединенных тиранов, направленным против республики".

Пример якобинцев поучителен. Он и посейчас не устарел, только применять его надо к революционному классу XX века, к рабочим и полупролетариям. Враги народа для этого класса в XX веке — не монархи, а капиталисты, как класс. (...)

„Якобинцы“ XX века не стали бы гильотинировать капиталистов — подражание хорошему образцу не есть копирование. Достаточно было бы арестовать 50—100 магнатов и тузов банковского капитала, главных рыцарей казнокрадства и банковского грабительства; достаточно было бы арестовать их на несколько недель, чтобы раскрыть их проделки, чтобы показать всем эксплуатируемым, „кому нужна война“».