Октябрьская революция. Заседание советов

Мало кто из россиян в те дни мог предчувствовать, что власть Советов продержится хотя бы несколько лет, и вряд ли кто думал, что она просуществует долгих семь десятилетий. Даже высшее большевистское руководство не было до конца уверено в жизнеспособности новой администрации.

Эти люди жили, буквально сидя на чемоданах. В этой ситуации высшее партийное руководство искало поддержку — и находило ее. Несмотря на ряд стратегических и тактических просчетов, фигура Ленина становилась все более привлекательной для губернских партийных лидеров. В конце концов, он уже доказал, что способен быть настоящим лидером. А лидер понадобится в любом случае — в том числе, если удастся пережить текущий политический кризис.

Ленин ни на минуту не сомневался в том, что он способен на многое. Свои цели, во всяком случае в широком смысле слова, он знал. Большевикам, повторял он, предстоит столкнуться с последствиями октябрьского захвата власти. А для этого необходима жесткая, даже авторитарная власть. (Разумеется, это держалось в секрете от рабочих, голосовавших за большевиков.) В апреле, когда Ленин заявил о необходимости для большевиков готовиться к взятию власти, он стал объектом насмешек. Не обращая внимания на скептиков, Ленин закалял свою партию, и вопреки всем ожиданиям, большевики действительно взяли власть. Теперь он вновь становился объектом критики, никто не хотел верить, что революция может победить окончательно лишь под его стратегическим руководством. Но Ленин уже давно, в течение не менее десяти лет, не принимал всерьез эсеров, меньшевиков и кадетов. В отличие от других революционеров, он не сомневался в истинности своих убеждений и расчетов, даже если они казались окружающим эксцентрическими. Ленин никогда не боялся выступать соло; тем более теперь, придя к власти, он не поддавался мысли, что его голос может дрогнуть — и он со всей страстью пел гимн великой революции.

Для Ленина характерно использование двойственных терминов при разъяснении своей стратегии. Он стремился к революции сверху и революции снизу, к диктатуре и демократии, к авторитарному подавлению и освобождению одновременно. Тексты его произведений, написанных в 1917 году, пестрят полярностями. Но, играя словами, Ленин бросает все силы на укрепление авторитета и власти Совнаркома, сметая все препятствия на своем пути. Принуждение все больше берет верх над убеждением. Ленин рассылает инструкции, отдает команды, дает санкции на акты насилия вплоть до неприкрытого государственного террора.

В первые дни на посту председателя Совнаркома Ленин ра ботает над текстами новых государственных декретов. 29 октября появился проект «Декрета о восьмичасовом рабочем дне». На, конецто основатель диктатуры рабочего класса позаботился о; конкретных интересах рабочих. В этот же день написан проект; «Декрета о народном образовании», согласно которому Совнарком обязан обеспечить, возможность всеобщего, бесплатного, светского образования для детей. 2 ноября принята «Декларация прав народов России», в которой Совнарком заверяет граждан России в отказе даже от малейших следов прежних национальных и религиозных привилегий. Народам бывшей Российской империи гарантировалось национальное самоопределение, вплоть до отделения. Декларацию подписали Ленин и Сталин. 14 ноября вышел «Декрет о рабочем контроле», проект которого был написан Лениным ранее. Декрет давал право рабочим; заводов и фабрик контролировать управление своим предприятием через выборный комитет рабочего контроля.

Новые декреты выходили один за другим. 1 декабря Совнарком утвердил Высший совет народного хозяйства, ответственный за регулирование и управление промышленностью, банковской сферой, сельским хозяйством и торговлей. Декретом ОТ 14 декабря были национализированы все банки, а на протяжении' последующих недель в руки государства перешел ряд крупных; промышленных предприятий. Большевики выполняли программу, принятую еще до прихода к власти.

Кроме декретов, следующих дореволюционным обещаниям партии большевиков, были и другие. Ранее Ленин старался со;1 хранять шутливый тон, говоря о необходимости подражать французским якобинцам в организации государственного террора. Придя к власти и окончательно распрощавшись с идеей коалиции социалистических партий, он показал свое истинное лица,' и заговорил об этом всерьез. Именно он внес на рассмотрение Совнаркома идею о воссоздании в России тайной политической полиции, аргументируя свою позицию необходимостью защиты; революции. Так была создана Чрезвычайная комиссия (ЧК) . По, рекомендации Ленина ее возглавил Феликс Дзержинский, которому была предоставлена огромная власть и независимость даже от Совнаркома в «борьбе против контрреволюции и саботажа». Слово «чрезвычайная» в названии нового государственного органа говорило о его предполагаемой временности. Следует сказать, что на данном этапе Ленин еще не призывал к развязыванию широкомасштабного массового террора.

Этот шаг стал роковым. Ленин был не из тех, кто верил в силу іаконности. Его вполне устраивала политическая полиция, не ограничиваемая процессуальными тонкостями Фактически Ленин и Дзержинский получили возможность сколь угодно расширять функции ЧК.

Ленин постоянно говорил и писал о буржуазных-кровопийцах и классовой войне. Левый эсер Исаак Штейнберг в беседе с Лениным о дальнейших намерениях большевиков воскликнул: «Тогда зачем мы возимся с наркоматом юстиции? Давайте честно назовем его комиссариатом общественного уничтожения и будем этим заниматься». На что Ленин ответил: «Хорошо сказано... именно так и должно быть... но мы не можем сказать это». Невозможно доказать, что Ленин ставил партийной целью полное уничтожение среднего класса («буржуазии»), но он действительно не проявлял жалости к богатым людям, аристократии и прочим привилегированным сословиям. В нем никогда не утихало чувство негодования по отношению к старой правящей элите, впервые остро пережитое еще в 1887 году, после казни брата Александра.

Мысли Ленина постоянно возвращались к произведениям российских политических радикалов девятнадцатого столетия. В разговоре со старым знакомым он сказал: «Верно. Мы уничтожаем, но помните ли вы, что говорил Писарев, помните? „Ломай, бей все, бей и разрушай! Что сломается, то все хлам, не имеющий права на жизнь, что уцелеет, то благо..." Вот и мы, верные писаревским — а они истинно революционные — заветам, ломаем и бьем все...»13. Невозможно удостоверить истинность этих слов из независимых источников, но все же эта цитата не лишена правдоподобия. Ленин действительно хотел уничтожить старый режим до основания, чтобы от него не осталось даже следов, и в этой борьбе годилось любое оружие.

Никто пока не догадывался, как далеко мог зайти Ленин в удовлетворении жажды мести, прячущейся под интеллектуальной оболочкой ленинской версии марксизма. Первые три месяца, прошедшие после Октябрьской революции, ничего не решали. В промышленных городах Советы перешли на сторону Совнаркома и заявили о принятии на себя государственной власти. Крестьяне России и Украины следовали предписаниям «Декрета о земле». Нерусские народы, в первую очередь финны, пользовались предоставленными им возможностями национального самоопределения. Германские и австрийские дипломаты обсуждали с представителями большевиков возможные варианты развития событий на Восточном фронте после окончания перемирия. Большевикам даже удалось переманить на свою сторону левых эсеров, уговорив их занять посты в Совнаркоме, что и произошло, начиная с 9 декабря. Пока что все шло как надо. Но как долго могло все это продолжаться? Превратится ли Октябрьская революция в Петрограде во всероссийскую, затем — общеевропейскую, а там и мировую социалистическую революцию, предсказанную Лениным в «Апрельских тезисах» и книге «Государство и революция»?