1895 год. Санкт Петербург

«Легальный марксист», публиковавший свои работы в легальной прессе, Струве был убежден, что конец капитализма может оыть достигнут мирно и даже без значительных социальных конфликтов и потрясений. Ульянов подверг критике идеи Струве в орошюре, отпечатанной им на гектографе. Ульянов был уверен, что Струве заблуждается, не замечая очевидного факта: марксисты всегда были сторонниками классовой борьбы и революционного насилия26. Хотя он и не заявлял об это прямо в новой статье, но недвусмысленно подразумевал. В Министерстве внутренних дел намек поняли очень хорошо и арестовали тираж брошюры еще до того, как он поступил в продажу. В 1895 году весь тираж брошюры был сожжен, сохранилось лишь около сотни экземпляров. Владимир Ульянов потерпел еще одну неудачу на пути к широкой известности.

Но он продолжал верить в свое великое будущее. Он давно мечтал поехать за границу, а теперь ему хотелось этого еще сильнее: он мечтал встретиться с Георгием Плехановым и группой «Освобождение труда». 15 марта 1895 года появился шанс на воплощение мечты. К его удивлению, Министерство иностранных дел, без объяснения причин, сняло запрет на выдачу Ульянову заграничного паспорта. Владимир тут же начал сборы в дорогу. Вместе с личными вещами он уложил в чемодан книги и статьи, посвященные проблемам российской экономики. 24 апреля вместе с самарским другом Исааком Лалаянцем, только что освободившимся из тюремного заключения, он уезжает в Москву. На следующий день, уже один, он сел на поезд, увезший его на запад, к границе России с владениями династии Габсбургов.

Мать просила Владимира написать ей, и он послушно шлет ей открытку из австрийского Зальцбурга:

«По „загранице" путешествую уже вторые сутки и упражняюсь в языке: я оказался совсем швах, понимаю немцев с величайшим трудом, лучше сказать, не понимаю вовсе. Пристаешь к кондуктору с какимнибудь вопросом — он отвечает; я не понимаю. Он повторяет громче. Я всетаки не понимаю, и тот сердится и уходит. Несмотря на такое позорное фиаско, духом не падаю и довольно усердно коверкаю немецкий язык».

В Швейцарии Ульянов, очарованный красотой альпийских вершин и озер, с удовольствием снимает дачу и нанимает горничную. Горничные, сообщает он в письме домой, получают в Швейцарии по тридцать франков в месяц, и еще их приходится кормить — и хорошо кормить!30 Владимир явно хотел свести к минимуму расходы на прислугу, как бы ни был он занят своей политикой. А вот на заботу о здоровье пришлось потратиться. В связи с обострившимся заболеванием желудка Владимир посетил дорогого швейцарского врача, который прописал ему диету — питаться регулярно, избегать жирного и пить много минеральной воды.

Из Швейцарии Ульянов совершил путешествие во Францию и жил в Париже, сняв там квартиру. Вернувшись в Цюрих, он находит новое жилье за городом, у озера, а через некоторое время переезжает в Берлин, где проводит много времени в Королевской библиотеке. Если ему не хватало денег, мать присылала требуемую сумму.

Владимир не любил делать подарки, чем очень огорчал родных. Перед самым отъездом из Берлина он сообщил домой, что собирается привезти для Мити книгу по анатомии. Что же он мог привезти сестре Мане?~«Я чувствую, — добавляет Владимир, — что следует накупить разной дряни»33. Слова человека, не склонного к сантиментам. Тем не менее, подарок был куплен. Мария была в восторге от необычного проявления щедрости со стороны старшего брата, хотя нигде не упоминала о том, что же он, собственно, ей привез. В дальнейшем он дарил ей только экземпляры своих книг.

А вот для политики Владимир не жалел эмоций. Он и за границу поехал в том числе и для того, чтобы встретиться со своим кумиром, Георгием Плехановым. Приехав в Швейцарию в мае

1895 года, он первым делом нашел в Женеве Плеханова. Марксисты очень понравились друг другу. Плеханов наконец убедился, что число его последователей в Петербурге растет. Приезд Ульянова вдохновил членов маленького кружка «Освобождение труда» на поиски путей дальнейшего расширения своего влияния. Возникла идея основать журнал «Работник», посвященный теории социализма.

Из Женевы Ульянов уехал в Цюрих, чтобы обсудить некоторые проблемы с товарищем Плеханова Павлом Аксельродом, проживавшим в деревне Адольтерн. В семье Аксельродов Владимир пробыл две недели. Ум, преданность марксизму и целеустремленность Ульянова произвели впечатление на Плеханова и Аксельрода. Владимир был страстным, пламенным адептом марксизма. В Париже он познакомился с зятем Карла Маркса Полем Лафаргом, в Берлине беседовал с талантливым немецким социалдемократом Вильгельмом Либкнехтом. Если бы Энгельс не скончался к тому времени, Владимир наверняка нанес бы визит и ему. Эти встречи не были просто повседневной политической работой. Ульянов, хотя и не любил демонстрировать своих чувств, признавался, что был понастоящему влюблен в Маркса и Плеханова. Молодой революционер (кстати, человек нормальной сексуальной ориентации) увлекался идеологией и ее вождями куда больше, чем женщинами.

Политика была его жизнью. 29 сентября, вернувшись в Петербург, он сообщил товарищам хорошие новости о своих новых знакомствах и связях. Путь домой лежал через Вильно, Москву и ОреховоЗуево, и везде Ульянов встречается с местными марксистами. В Берлине на Манштайнштрассе мастер изготовил по его заказу желтый кожаный чемодан с двойным дном, в котором он провез через границу большое количество нелегальной литературы34. На границе его узнали таможенники и не стали задерживать лишь для того, чтобы дать возможность агентам Управления Охраны (тайной полиции) проследить за ним до самого Петербурга и узнать имена его товарищей35. У самого Ульянова путешествие оставило незабываемые впечатления. Он планировал создать организацию более высокого уровня, чем нелегальные дискуссионные кружки в Казани, Самаре и Петербурге, и надеялся, что контакты со швейцарскими марксистами помогут ему создать сеть политических единомышленников по всей Российской империи.

Однако ближайшей целью было издание литературы. Сотрудничество между товарищами Ульянова и швейцарской группой «Освобождение труда» должно было в первую очередь сосредоточиться на издании журнала «Работник». Название свидетельствовало о том, что «Освобождение труда» ориентировалось на российское рабочее движение. Но ни сам Ульянов, ни ктолибо из его товарищей не планировал встречаться с рабочими.

Петербургские марксисты, искренние и трудолюбивые интеллигенты, жили в полной изоляции от проблем городского «пролетариата», которому отводилось место авангарда в будущей революции. Лишь некоторое время спустя один из молодых марксистов почувствовал, что ему надоела политическая пассивность. Человек, предложивший перейти к действию, не относился к числу лидеров группы. Молодой марксист Юлий Мартов приехал в Петербург из Вильно. Энергичный и находчивый, Мартов еще до знакомства с Ульяновым и его товарищами создал свой дискуссионный кружок. Вскоре он пришел к выводу, что для дела революции недостаточно мыслить, дискутировать и даже печатать свои работы. Необходимо действовать. Мартов встретился с марксистами и изложил свои соображения насчет того, каким путем можно оказывать влияние на зарождающееся рабочее движение.

Мартов, еврей по происхождению, выступал за вхождение еврейских социалистов в единую общероссийскую организацию (не исключительно еврейскую). Мартов прекрасно знал работы Маркса и Энгельса и обладал способностью исключительно быстро писать — в этом деле в кругу товарищей Ульянова соперником ему мог быть лишь сам Ульянов. Не удивительно, что молодые люди быстро сошлись. Близкой дружбе способствовало и сходство мировоззрения. Но по характеру они были очень разными людьми. Если Ульянов был аккуратным и сдержанным, то Мартов, во всяком случае в частной жизни — хаотичным и жизнерадостным. Как часто бывает среди друзей, они ценили друг друга за несходство характеров.

Мартов приехал в Петербург в октябре 1895 года и вскоре стал участником политических дискуссий. Его опыт давал ему большое преимущество. Там, откуда он приехал, было множество сторонников марксизма и марксистских кружков, они вели агитацию в основном среди рабочихевреев, которые затем создавали свои группы . Проблема была в том, что рабочие, получив образование с помощью марксистских активистов, почему то стремились покинуть ряды рабочего класса. Учитель Мартова Александр Кремер дал ответ на вопрос, что делать с этим. В брошюре под названием «Наша агитация» Кремер доказывает необходимость, сохраняя марксистские дискуссионные кружки, считать одной из насущных задач агитацию среди рабочих местных фабрик. Кремер предположил, что марксизм будет распространяться быстрее и шире, если марксисты станут возглавлять забастовки рабочих, а не только старательно изучать «Капитал».

В то время, когда Радченко, Классон и Ульянов изучали статистические данные по сельскому хозяйству, Кремер и Мартов участвовали в трудовых конфликтах между владельцами фабрик и десятками тысяч рабочих. Мартов выдвинул идею, что существующие в Петербурге марксистские кружки должны принять «Виленскую программу»36.

Некоторых членов марксистских групп, так называемых «стариков», убедить не удалось. Похоже, что в их числе был и Ульянов. Для него марксизм был привлекателен именно особым вниманием к интеллектуальному труду, к науке. Он настаивал на том, что марксисты должны обучать рабочих. Чтобы революция оказалась успешной, необходимо широко распространять марксистское учение. Из»за такой сосредоточенности на книгах он мог по праву называться стариком. Впрочем, как вспоминает его друг Александр ГТотресов, партийная кличка Ульянова и была «Старик»:

«Он был молод только по паспорту. На глаз же ему можно было дать никак не меньше тридцати пяти — сорока лет. Поблекшее лицо, лысина во всю голову, оставлявшая лишь скудную растительность на висках, редкая рыжеватая бородка, хитро и немного исподлобья прищуренно поглядывающие на собеседника глаза, немолодой, сиплый голос... У молодого Ленина, на моей памяти, не было молодости. И это невольно отмечалось не только мною, но и другими, тогда его знавшими. Недаром в «Петербургском союзе борьбы» того времени, этой первичной ячейке будущей партии, его, по годам молодого, звали «Стариком», и мы не раз шутили, что Ленин даже ребенком был, вероятно, такой же лысый и „старый"»37.

Но на совместных переговорах верх взяли Мартов и «молодые». Был образован «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» и избран руководящий комитет, состоявший из пяти членов. От интеллектуальных дискуссий в узком кругу марксисты решили перейти к экономической и политической агитации среди рабочих заводов и фабрик. Владимиру Ульянову, несмотря на несогласие, пришлось подчиниться общему решению. В ноябре 1895 года он пишет листовкуобращение к пяти тысячам бастующих работников петербургской текстильной фабрики Торнтона38. Он встречается с руководителями забастовки и жертвует свыше сорока рублей на помощь рабочим, арестованным полицией. В соответствии с новым курсом «Союза борьбы» он пишет объемистую брошюру «Объяснение закона о штрафах, взимаемых с рабочих на фабриках и заводах». Сторонники «Союза борьбы» напечатали брошюру в нелегальной петербургской типографии с указанием ложного места публикации — город Херсон на юге Украины и фальшивой отметкой «Дозволено цензурой». Было напечатано три тысячи экземпляров. Ульянов, «красный» теоретик самых радикальных действий, наконец занялся политической деятельностью за пределами научных дискуссионных кружков.